После ссоры читать

После ссоры» Анна Тодд читать онлайн — страница 1

Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

С огромной любовью и благодарностью к каждому, кто читает эту книгу.

Я стою на замерзшем асфальте. Меня засыпает снегом, но я этого не чувствую. Я ощущаю лишь дыру в груди. Зед выезжает с парковки, а рядом с ним в машине сидит Тесса. При виде этого я в отчаянии падаю на колени.

Я выиграл спор, но потерял то единственное, что делало меня счастливым. И вместе с ним я потерял те крохи доброты, которые она обнаружила во мне. Одежда намокает от снега; мне хочется винить отца за то, он передал мне подобные наклонности; мне хочется винить мать за то, что она слишком долго оставалась с ним и родила такого идиота, как я; мне хочется винить Тессу за то, что она когда-то заговорила со мной. Черт возьми, мне хочется винить всех!

Но я не могу. Я сделал это. Я погубил ее и все, что у нас было.

Но я пойду на все что угодно, лишь бы исправить свои ошибки.

Куда она теперь отправится? Смогу ли я ее там найти?

— Это длилось больше месяца! — всхлипываю я, когда Зед завершает объяснения, как они заключили пари.

Болит живот, и я закрываю глаза в надежде, что боль ослабнет.

— Знаю. Он все придумывал оправдания, просил дать ему больше времени и уменьшить сумму, которую он получил бы в случае выигрыша. Это было странно. Мы все думали, что он просто одержим мыслью о победе — типа хотел что-то нам доказать, — но теперь я все понимаю. — На секунду Зед замолкает, вглядывается в мое лицо. — Он только об этом и говорил. В тот день, когда я позвал тебя в кино, он сорвался. После того как он дал тебе задний ход, он чертовски разозлился на меня и велел мне держаться от тебя подальше. Но я просто перевел все в шутку, потому что думал, что он напился.

— Он… он рассказал тебе про ручей? И про… все остальное? — Задавая этот вопрос, я задерживаю дыхание и вижу в его глазах сочувствие. — О боже! — Я закрываю лицо руками.

— Он рассказал нам все… В смысле, совсем все… — тихо говорит он.

Я ничего не отвечаю и выключаю телефон, который не переставал вибрировать с того момента, как я вышла из кафе. Он не имеет права мне звонить.

— Где теперь твое общежитие? — спрашивает Зед, и я замечаю, что мы добрались до кампуса.

— Я живу не в общежитии. Мы с Хардином… — У меня едва получается закончить предложение. — Он уговорил меня переехать к нему всего неделю назад.

— Не может быть! — удивляется Зед.

— Может. Он настолько… Он просто… — Я запинаюсь и не могу подобрать подходящие слова, чтобы описать, как он жесток.

— Я не знал, что все зашло так далеко. Я думал, как только мы увидим… ну, доказательство… то с ним все будет как обычно — каждую ночь новая девушка. Но потом он исчез. Он почти не подходил к нам, если не считать вечера, когда он появился на пристани и попытался уговорить меня и Джейса не рассказывать тебе. Он предложил Джейсу чертову кучу денег, чтобы тот держал рот на замке.

— Предложил денег? — переспрашиваю я.

Ниже Хардин опуститься уже не мог. С каждым новым отвратительным разоблачением пространство внутри грузовичка Зеда кажется мне все теснее.

— Ага. Джейс, конечно, обратил все в шутку и сказал Хардину, что будет помалкивать.

— Но ты не согласился? — спросила я, вспоминая сбитые костяшки пальцев Хардина и синяки на лице Зеда.

— Не совсем… Я сказал ему, что если он сам в ближайшее время тебе не признается, то это сделаю я. По-видимому, эта мысль не пришлась ему по вкусу. — Он показывает на свое лицо. — Если тебе от этого станет легче, то, я думаю, ты действительно важна для него.

— Нет. А если даже так, то это неважно. — Я опираюсь головой о стекло.

Друзья Хардина обсудили каждый поцелуй и каждое прикосновение; каждый миг, который мы провели вместе, он выставил напоказ. Мои самые интимные мгновения. Мои единственные интимные мгновения вовсе мне не принадлежали.

— Хочешь, поедем ко мне? Не то чтобы я назойливый или странный. Просто можешь поспать у меня на диване, пока… все не прояснится, — предлагает Зед.

— Нет. Нет, спасибо. Можно я только возьму твой телефон? Мне нужно позвонить Лэндону.

Зед кивает на телефон, лежащий на приборной панели, и на мгновение мою голову занимают мысли о том, что все было бы по-другому, не сдай я Зеда Хардину тогда, после праздника. Я ни за что не повторила бы свою ошибку.

Лэндон берет трубку на втором гудке и, как я и предполагала, говорит, чтобы я приезжала. Правда, я не рассказала, в чем дело, он просто очень добрый. Я называю Зеду адрес Лэндона, и почти весь остаток пути он молчит.

— Он такое мне устроит, узнав, что я отвез тебя куда угодно, но только не к нему, — наконец произносит он.

— Я бы извинилась за то, что оказалась причиной вашего раздора… но вы, ребята, сами себя в это втянули, — честно отвечаю я.

Все-таки я немного сочувствую Зеду, потому что верю, что его намерения были добрыми — не то что у Хардина, — но мои раны так свежи, что прямо сейчас я не могу об этом думать.

— Я знаю. Если тебе что-нибудь понадобится, звони, — предлагает Зед.

Я согласно киваю и выбираюсь из машины.

Мое дыхание облачками горячего пара прорезает холодный воздух. Правда, холода я не чувствую. Я ничего не чувствую.

Лэндон — мой единственный друг, но он живет в доме отца Хардина. Забавно, ничего не скажешь.

— На улице жутко метет. — Лэндон торопливо впускает меня внутрь. — Где твое пальто? — шутливо ругает он меня и вздрагивает, как только свет падает мне на лицо. — Что случилось? Что он натворил?

Я осматриваю комнату в надежде на то, что Кен и Карен где-то наверху.

— Что, так заметно? — Я вытираю глаза.

Лэндон обнимает меня, и я снова утираю слезы. У меня не остается никаких сил, ни физических, ни эмоциональных, чтобы рыдать. Это прошло, сейчас уже прошло.

Лэндон приносит стакан воды и говорит:

— Иди в свою комнату.

Получается улыбнуться, но как только я оказываюсь наверху, какой-то извращенный инстинкт заставляет меня идти к двери в комнату Хардина. Когда я это понимаю, боль подбирается так близко, что готова с новыми силами прорваться в сердце, так что быстро разворачиваюсь и иду в комнату в другом конце коридора. Открываю дверь и вспоминаю, как бежала к Хардину ночью, когда услышала, как он кричит во сне, и эти воспоминания сжигают меня изнутри. Неуклюже сажусь на кровать в «своей комнате»; я не знаю, что делать дальше.

Через несколько минут приходит Лэндон и садится рядом со мной. Он пытается продемонстрировать обеспокоенность, но при этом ему, как обычно, не хватает вежливости.

— Хочешь об этом поговорить? — добродушно спрашивает он.

Я киваю. Хотя пересказывать всю эпопею еще больнее, чем узнать о споре, от разговора с Лэндоном мне становится несколько легче; приятно знать, что хотя бы кто-то все это время не знал, как меня унижают.

Слушая меня, Лэндон замирает, будто статуя, так что я даже не могу понять, о чем он думает. Хочу понять, какого он теперь мнения о своем сводном брате. Обо мне. Но когда я заканчиваю рассказ, разъяренный Лэндон вскакивает.

— Поверить не могу! Что с ним, черт возьми, такое? Я только начал думать, что он стал почти… порядочным… и он вытворяет такое! Это просто кошмар! Поверить не могу, что он поступил так именно с тобой. Зачем ему губить единственное, что у него есть?

Лэндон замолкает, наклоняя голову набок.

И тогда я тоже слышу быстрые шаги вверх по лестнице. Не просто шаги, а безумный топот тяжелых ботинок по деревянным ступенькам.

— Он здесь, — одновременно произносим мы оба, и на долю секунды я действительно задумываюсь, не спрятаться ли мне в шкаф.

Лэндон смотрит на меня очень серьезным, взрослым взглядом.

— Хочешь его увидеть?

Я отчаянно качаю головой из стороны в сторону, а Лэндон подходит к двери в момент, когда внутрь меня проникает голос Хардина:

Как только Лэндон тянет руку к двери, Хардин врывается внутрь. Он останавливается посреди комнаты, и я встаю с кровати. Не привыкший к такому, ошеломленный Лэндон на мгновение просто столбенеет.

— Тесса, слава богу! Слава богу, ты здесь! — Он вздыхает и проводит рукой по волосам.

От одного его вида мою грудь разрывает боль, я отворачиваюсь и смотрю в стену.

— Тесса, детка. Ты должна выслушать меня. Прошу, просто…

Я молча подхожу к нему. В его глазах загорается надежда, и он протягивает ко мне руки, но когда я прохожу мимо, то чувствую, как эта надежда исчезает.

— Поговори со мной, — умоляет он.

Но я качаю головой и останавливаюсь рядом с Лэндоном.

— Нет, я никогда больше не буду с тобой говорить!

— Ты же не хочешь сказать, что… — Он подходит ближе.

— Отстань от меня! — кричу я, когда он хватает меня за руку.

Лэндон встает между нами и кладет руку на плечо сводного брата.

— Хардин, тебе лучше уйти.

Стиснув зубы, тот смотрит то на меня, то на Лэндона.

— Лэндон, убирайся отсюда к чертовой матери, — предупреждает он.

Но Лэндон не сдается, а я знаю Хардина достаточно хорошо, чтобы понять: он обдумывает, какие у него есть варианты и стоит ли ударить Лэндона прямо здесь, у меня на виду.

Вероятно, решив не делать этого, он делает глубокий вдох.

— Прошу… оставь нас на минуту. — Он пытается держать себя в руках.

Лэндон смотрит на меня, видит мольбу в моих глазах и поворачивается к Хардину:

— Она не хочет разговаривать с тобой.

— Нечего тебе решать, чего она хочет! — кричит Хардин и ударяет кулаком в стену; в гипсокартоне остается вмятина, от которой ползет трещина.

Я отскакиваю назад и снова плачу. «Не сейчас, не сейчас», — мысленно повторяю я себе, пытаясь контролировать эмоции.

— Уходи, Хардин! — кричит Лэндон, и тут в дверях появляются Кен и Карен.

О нет! Мне не стоило сюда приходить.

— Какого черта здесь происходит?

Все молчат. Карен смотрит на меня с сочувствием, а Кен повторяет вопрос.

Хардин с яростью смотрит на отца.

— Я пытаюсь поговорить с Тессой, а Лэндон сует свой нос в чужие дела!

Кен смотрит на Лэндона, затем на меня.

— Что ты натворил, Хардин?

Его тон сменился с обеспокоенного на… сердитый? Не понимаю.

— Ничего! Твою мать! — Хардин трясет кулаками в воздухе.

— Он все испортил — вот что он натворил, и теперь Тессе некуда пойти, — вводит их в курс дела Лэндон.

Я хочу что-то сказать, но не имею понятия, что именно.

— Ей есть куда пойти, она может пойти домой. Туда, где ей место… со мной, — говорит Хардин.

— Все это время Тесса была для Хардина игрушкой — он ужасно с ней поступил! — выпаливает Лэндон, и Карен, открыв рот от удивления, подходит ближе ко мне.

Я будто сжимаюсь в комок. Никогда в жизни я не чувствовала себя такой маленькой и беззащитной. Я не хотела, чтобы Кен и Карен узнали… Но это, наверное, не так уж важно, ведь теперь они точно не захотят меня больше видеть.

— Ты хочешь пойти с ним? — Кен прерывает мои грустные мысли.

В ответ я качаю головой.

— Ну, я тебя здесь не оставлю, — резко выдает Хардин.

Он подходит ко мне, и я отшатываюсь в сторону.

— Думаю, тебе лучше уйти, Хардин, — Кен удивляет меня своими словами.

— Что, прости? — Лицо Хардина приобретает тот темно-красный оттенок, который может означать только гнев. — Тебе повезло, что я вообще прихожу в этот дом, — и ты посмеешь выставить меня за порог?

— Я рад тому, какие у нас с тобой отношения, сын, но сегодня тебе придется уйти.

Хардин трясет кулаками в воздухе.

— Какая чушь, да что она для тебя значит?

Кен поворачивается ко мне, затем снова смотрит на сына.

— Как бы ты с ней ни поступил, надеюсь, оно стоило того, чтобы потерять единственное, что было хорошего в твоей жизни, — говорит он, опустив взгляд.

Не знаю, подействовали ли на него шокирующие слова Кена или же гнев просто достиг своего пика и схлынул, но Хардин вдруг затихает, бросает на меня короткий взгляд и выходит из комнаты. Мы все молчим и прислушиваемся к его мерным шагам по лестнице.

Когда в наступившей тишине громко хлопает дверь, я поворачиваюсь к Кену и начинаю плакать.

— Простите меня. Я лучше пойду. Я не хотела, чтобы все так вышло.

— Нет, оставайся, сколько захочешь. Мы всегда тебе рады, — говорит Кен, и они с Карен оба меня обнимают.

— Я не хотела портить ваши отношения.

Из-за того, что Кену пришлось выставить из дома собственного сына, я чувствую себя ужасно.

Карен берет меня за руку и пожимает ее. Кен кажется усталым и раздраженным.

— Тесса, я люблю Хардина, но, думаю, мы оба понимаем: без тебя портить было бы нечего, — говорит он.

Я торчу в ванной так долго, как только могу. Струи воды окутывают тело. Я хотела, чтобы она очистила меня, взбодрила, но горячий душ не помог мне расслабиться, как бы я на это ни надеялась. Не представляю, сможет ли что-то усмирить эту боль внутри меня. Она кажется бесконечной. Постоянной. Будто во мне живет какое-то существо, но вместе с тем внутри меня растет дыра и становится все больше.

— Мне ужасно стыдно из-за трещины в стене. Я предложила Кену заплатить за ремонт, но он отказался, — говорю я Лэндону, расчесывая мокрые волосы.

— Не беспокойся об этом. Тебе сейчас и так непросто. — Лэндон хмурится и поглаживает меня по спине.

— Не понимаю, как я дошла до жизни такой. — Я смотрю перед собой, не желая встречаться взглядом со своим лучшим другом. — Три месяца назад все было по-другому. У меня был Ной, который никогда так бы со мной не поступил. У меня были близкие отношения с матерью, и я во всех подробностях представляла, какой будет моя дальнейшая жизнь. А теперь у меня ничего нет. Совсем ничего. Я даже не знаю, пойду ли теперь на стажировку, ведь Хардин тоже там будет… А еще он может убедить Кристиана Вэнса меня уволить, просто потому, что он на это способен. — Я хватаю подушку и с силой ее сжимаю. — Ему нечего было терять в отличие от меня. Я дала ему все. До встречи с ним моя жизнь была проста и ясна. Теперь… после этого… это просто… после.

Лэндон удивленно смотрит на меня.

— Тесса, ты не можешь отказаться от стажировки, он и так многое у тебя отнял. Не позволяй ему отнять и это, прошу. — Он почти умоляет. — Эта «жизнь после» без него хороша тем, что ты можешь делать все что захочешь, можешь начать все сначала.

Я понимаю, что Лэндон прав, но все не так просто. Сейчас все в моей жизни связано с Хардином, даже цвет моей дурацкой машины. Каким-то образом он стал нитью, связывающей все существование, и когда эта нить порвалась, мне достались лишь обрывки того, что когда-то было моей жизнью.

Я сдаюсь и слабо киваю Лэндону. Он слегка улыбается мне и говорит:

— Тебе надо отдохнуть.

Он обнимает меня и собирается выйти из комнаты.

— Как думаешь, это когда-нибудь прекратится? — спрашиваю я, и он оборачивается.

— Не знаю… Правда, мне хотелось бы думать, что это так. Время лечит… почти все раны, — отвечает он и то ли хмурится, то ли улыбается, изо всех сил стараясь меня утешить.

Я не знаю, сможет ли время излечить меня. Знаю только, что не переживу, если оно с этим не справится.

Уверенный в своем замысле и все же, как всегда, вежливый, на следующее утро Лэндон вытаскивает меня из кровати, чтобы я не пропустила стажировку. Я наспех пишу записку Кену и Карен, в которой благодарю их и снова извиняюсь за дыру, проделанную Хардином в стене. Лэндон молча ведет машину и то и дело поглядывает на меня, пытаясь подбодрить меня улыбкой и воодушевляющими девизами. Но я по-прежнему чувствую себя отвратительно.

Как только мы заезжаем на парковку, меня опять посещают воспоминания. Хардин стоит на коленях в снегу. Зед рассказывает про спор. Я быстро открываю свою машину и забираюсь внутрь, чтобы спрятаться от холодного воздуха. Увидев свое отражение в зеркале, я съеживаюсь. Под глазами, все еще красными от слез, дополняя мой образ, набухли темные круги, как из фильма ужасов. Мне точно понадобится больше косметики, чем я предполагала.

Отправившись в «Уолмарт», единственный магазин поблизости, открытый в такой час, покупаю все необходимое, чтобы замаскировать мои чувства. Но у меня не хватает сил, чтобы старательно наложить макияж, так что вряд ли теперь я выгляжу лучше.

Вот доказательство: я приезжаю в «Вэнс», и, увидев меня, Кимберли открывает рот от удивления. Я пытаюсь выдавить из себя улыбку, но она вскакивает из-за стола.

— Тесса, дорогая, ты в порядке? — с тревогой спрашивает она.

— Я так плохо выгляжу? — Я слабо пожимаю плечами.

— Нет, конечно, нет, — врет она. — Просто ты кажешься…

— Измученной. Потому что так и есть. Экзамены меня добили, — говорю я ей.

Она кивает и добродушно улыбается, но я спиной чувствую ее взгляд — Кимберли провожает меня глазами до двери кабинета в самом конце коридора. День тянется бесконечно долго, но около полудня ко мне стучит мистер Вэнс.

— Здравствуй, Тесса, — улыбается он.

— Здравствуйте, — выдавливаю я.

— Я просто хотел зайти и сказать, что твоя работа меня впечатляет. — Он тихо смеется. — Ты выполняешь задания лучше и внимательнее, чем большинство штатных сотрудников.

— Спасибо, это много для меня значит, — отвечаю я, а внутренний голос напоминает, что стажировку я получила только благодаря Хардину.

— В связи с этим я хотел бы пригласить тебя в эти выходные на конференцию в Сиэтл. Обычно там достаточно скучно, но это ведь мир цифровых публикаций, «веяния будущего» и все такое. Ты встретишься с разными людьми, узнаешь много нового. Через несколько месяцев я открываю второй филиал в Сиэтле, и мне самому надо там кое с кем увидеться, — улыбается он. — Ну, что скажешь? За все платит компания, выезжаем в пятницу днем, и я буду рад, если Хардин тоже поедет. Не на конференцию, а в Сиэтл, — объясняет он с хитрой ухмылкой.

Если бы он только знал, что происходит!

— Конечно, я хотела бы поехать. Большое спасибо, что пригласили меня! — говорю я, не в силах сдержать радость и внезапное облегчение от того, что наконец-то в моей жизни происходит что-то хорошее.

— Отлично! Я попрошу Кимберли предоставить тебе подробную информацию и объяснить, какие счета нужно будет подготовить… — Он продолжает говорить, но я уже ухожу в свои мысли.

Источник:
После ссоры» Анна Тодд читать онлайн — страница 1
Здесь вы можете читать онлайн книгу «После ссоры» автора Анна Тодд читать онлайн — страница 1 и решить стоит ли ее покупать
http://knizhnik.org/anna-todd/posle-ssory/1

После ссоры читать

– Да, чувствую себя очень хорошо! – Я стараюсь перекричать музыку.

– Надо потанцевать! – говорит Кимберли.

– Я не танцую! В смысле, я не умею танцевать – по крайней мере, не под такую музыку!

Я никогда не танцевала так, как обычно танцуют люди в клубах, и в любой другой ситуации побоялась бы присоединиться к ним. Но по моим жилам течет алкоголь, который придает мне невероятную храбрость.

– Ну ладно, идем! – кричу я.

Кимберли улыбается, затем поворачивается и целует Кристиана в губы – дольше, чем обычно. Через мгновение она встает, стаскивает меня с дивана и направляется на переполненный танцпол. Зайдя за ограждение, смотрю вниз и вижу, что под нами еще два этажа, где тоже все танцуют. Все выглядят настолько потерянными в собственном мире, что это кажется и пугающим, и захватывающим одновременно.

Конечно, Кимберли знает, как надо двигаться, так что я закрываю глаза и просто пытаюсь позволить музыке направлять мое тело. Я чувствую себя нелепо, но не хочу отставать от нее – других вариантов у меня нет.

Через бесчисленное количество песен и еще два бокала я понимаю, что комната начинает кружиться. Захватив сумочку, отлучаюсь в туалет, пытаясь протиснуться сквозь бесконечную толпу потных тел. Чувствую, что в сумке вибрирует телефон, и вытаскиваю его. Это мама – отвечать точно не буду, сейчас я слишком пьяна, чтобы с ней разговаривать. В очереди перед кабинками зачем-то просматриваю входящие сообщения и тут же хмурюсь, не увидев ни одного от Хардина.

Может, стоит узнать, чем он занимается?

Нет. Только не это. Завтра я пожалею о своей необдуманности.

Мигающие огни, отражающиеся от стен, начинают меня раздражать. Пока я стою в очереди, я пытаюсь сконцентрировать взгляд на экране мобильного в надежде, что мне станет лучше. Дверь в одну из кабинок наконец открывается, я забегаю внутрь и наклоняюсь над унитазом в ожидании, смогу ли я стошнить. Ненавижу это ощущение. Будь Хардин здесь, он принес бы мне попить и подержал бы мне волосы.

Нет. Нет, он не стал бы.

Надо ему позвонить.

Чувствуя, что меня не стошнит, выхожу из кабинки и иду к раковине. Нажав пару кнопок, я зажимаю телефон между ухом и плечом и пытаюсь оторвать бумажное полотенце. Я хочу намочить его, но вода начинает идти, только когда я несколько раз дергаю полотенцем рядом с сенсором – ненавижу эти автоматические краны. Подводка немного потекла, и выгляжу я совершенно на себя не похоже. Волосы взъерошены, глаза покраснели. После третьего гудка я нажимаю отбой и кладу телефон на край раковины.

«Какого черта он не отвечает?» – спрашиваю я себя, и мой телефон тут же вибрирует и едва не падает в воду. Я смеюсь. Не знаю почему, но это кажется мне забавным.

Высвечивается имя Хардина, и я пытаюсь провести мокрым пальцем по экрану, чтобы ответить.

– Харольд? – говорю я в трубку.

Харольд? Боже, сколько же я выпила.

Хардин говорит странно, будто он запыхался.

– Тесса? Все в порядке? Ты звонила?

Господи, у него просто ангельский голос!

– Не знаю, разве у тебя не отражается имя абонента в списке входящих звонков? Если высветилось мое имя, то, вполне вероятно, это была я, – со смехом произношу я.

Его тон меняется.

– Возможно, – тонким голоском выдаю я и выбрасываю мокрую салфетку в урну.

В туалет заходят две пьяные девушки, одна из них спотыкается о собственную ногу и падает, что вызывает у всех взрыв смеха. Пошатываясь, они заходят в самую большую кабинку, а я пытаюсь снова сосредоточиться на телефонном разговоре.

– Где ты? – резко спрашивает Хардин.

– Ну чего ты, успокойся уже, а? – Он всегда просит меня успокоиться, так что теперь моя очередь.

– Тесса… – Понимаю, что он злится, но мой разум слишком затуманен, чтобы из-за этого волноваться. – Сколько ты выпила?

– Не знаю… может, пять. Или шесть. Вроде того, – отвечаю я, опираясь о стену. Сквозь тонкую ткань платья я чувствую холод плитки – приятный, ведь все тело у меня горит.

– Пять или шесть чего?

– Коктейлей «Секс на пляже»… мы вот никогда не занимались сексом на пляже… Это было бы здорово, – ухмыляюсь я.

Вот бы сейчас увидеть его глупое выражение лица! Не глупое… а прекрасное. Но сейчас лучше думать, что глупое.

– Боже, да ты просто в хлам, – говорит он. Почему-то я знаю, что прямо сейчас он проводит рукой по волосам. – Где ты? – снова интересуется он.

Я знаю, что это звучит по-детски, но все же отвечаю:

– Там, где тебя нет.

– Логично. А теперь скажи мне. Ты в ночном клубе? – рявкает он.

– О-о-о… кто-то очень разозлился. – Я смеюсь.

Конечно, он слышит громкую музыку, и когда он грозится, что с легкостью найдет меня, я ему верю. Но меня это мало волнует.

Слова вырываются из меня прежде, чем я успеваю закрыть рот.

– Почему ты мне сегодня не позвонил?

– Чего? – переспрашивает он, явно озадаченный моим вопросом.

– Ты сегодня не пытался мне дозвониться. – Как жалко это звучит!

– Я думал, ты не хочешь со мной разговаривать.

– Не хочу, но все равно.

– Тогда я позвоню тебе завтра, – спокойно говорит он.

– Не клади трубку.

– Я не кладу… Я просто сказал, что позвоню тебе завтра, хотя ты все равно не ответишь, – объясняет он, и мое сердце сжимается в комок.

Я пытаюсь не выдать своих чувств.

– Ладно. – Да что я такое творю?

– А теперь можешь сказать, где ты?

– Тревор с тобой? – Его голос звучит серьезно.

– Да, но тут еще Ким и… Кристиан тоже. – Я пытаюсь защититься, но сама не знаю почему.

– Вот, значит, какой план? Взять тебя на конференцию, напоить и повести в этот чертов клуб? – Он повышает голос. – Ты должна вернуться в отель. Ты никогда столько не пила, и теперь ты там с Тревором…

Я нажимаю на кнопку, не дослушав. Да кем он себя возомнил? Радовался бы, что я вообще ему позвонила, и неважно, в пьяном состоянии или нет. Тот еще зануда.

Мне надо выпить.

Телефон вибрирует снова и снова, но я каждый раз нажимаю «отклонить». Получай, Хардин!

Я возвращаюсь к нашим VIP-местам и прошу официантку принести еще один коктейль.

– Ты в порядке? – спрашивает Кимберли. – Тебя кто-то разозлил?

– Нет, все отлично! – вру я.

Официантка приносит коктейль, и я мгновенно опустошаю бокал. Хардин – настоящий придурок, это он виноват, что мы расстались, и ему еще хватает наглости кричать на меня по телефону. Не поступи он так со мной, сейчас мы могли бы быть здесь вместе. Но со мной сейчас Тревор. Тревор очень милый и симпатичный.

– Что? – Тревор улыбается, заметив, что я на него смотрю.

Я смеюсь и отвожу взгляд.

Пью еще один коктейль, мы говорим о том, как здорово проведем завтрашний день, а потом я опять встаю.

– Я хочу еще потанцевать!

Я зову их всех на танцпол. Тревор будто хочет что-то сказать мне или даже пойти со мной, но краснеет и остается на месте. Судя по виду Кимберли, она уже устала танцевать – махнула мне рукой, – но я не прочь пойти одна. Я пробираюсь к середине танцпола и начинаю двигаться в ритм музыке. Наверное, со стороны я выгляжу нелепо, но наслаждаться музыкой, забыв обо всем, в том числе и о пьяном разговоре с Хардином, – замечательное ощущение.

Источник:
После ссоры читать

http://bookocean.net/read/b/28658/p/16

После ссоры читать

– Почти девятнадцать. Если ты не будешь осторожна сейчас, то потом никому не будешь нужна. А теперь иди поправь макияж, потому что Ной должен прийти с минуты на минуту, – заявляет мама и выходит из кухни.

Не стоило мне искать здесь поддержки. Лучше бы я весь день проспала в машине.

Как и было сказано, Ной приходит через пять минут, хотя это вовсе не побуждает меня позаботиться о внешнем виде. Увидев, как он заходит на нашу небольшую кухню, чувствую себя еще более униженной, хотя даже не думала, что такое возможно.

Он улыбается своей идеальной приветливой улыбкой.

– Привет, Ной, – отвечаю я.

Он подходит ближе, и я встаю, чтобы обнять его. От него исходит тепло и приятный запах – таким я его и запомнила.

– Твоя мама мне позвонила, – говорит он.

– Знаю. – Я пытаюсь улыбнуться. – Прости, что она продолжает втягивать тебя в это. Не понимаю, зачем ей это надо.

– Зато я понимаю. Она хочет, чтобы ты была счастлива, – защищает он маму.

– Ной… – предупреждаю я.

– Она не знает, кто действительно сделает тебя счастливой. Она хочет, чтобы это был я, но это не так. – Он слегка пожимает плечами.

– Тесс, перестань извиняться. Я просто хочу убедиться, что у тебя все в порядке, – убеждает он меня и снова обнимает.

– У меня не все в порядке, – признаюсь я.

– Это заметно. Хочешь об этом поговорить?

– Не знаю… Ты уверен, что не против? – Я не хочу снова причинять Ною боль, заводя разговор о парне, ради которого я его бросила.

– Все нормально, – отвечает он и наливает себе стакан воды, а потом садится напротив меня.

– Хорошо… – отвечаю я и рассказываю ему практически все.

Я не упоминаю лишь интимных деталей, касающихся секса. Хотя они уже больше неинтимные, но для меня это все равно личное. Я все еще не могу поверить, что Хардин рассказал друзьям обо всем, чем мы с ним занимались… и это самое ужасное. Он показал своим друзьям простыню в доказательство, но что еще хуже – он говорил, что любит меня, и занимался со мной любовью, а после, по-видимому, пошел к друзьям и высмеял с ними все то, что произошло между нами.

– Я ожидал, что он причинит тебе боль, только не знал, насколько это будет серьезно, – говорит Ной. Я вижу, что он сердится: странно видеть его гнев, ведь обычно он такой спокойный и собранный. – Ты слишком хороша для него, Тесса, – он просто подонок.

– Не могу поверить, что была такой глупой, что я от всего отказалась ради него. Но самое страшное чувство в мире – это любить кого-то, кто не любит тебя.

Ной берет стакан и вертит его в руках.

– Уж я-то знаю, – спокойно произносит он.

Я готова растерзать себя за то, что сейчас сказала, что сказала это ему. Хочу извиниться, но Ной перебивает меня прежде, чем я успеваю открыть рот.

– Все в порядке. – Он тянется к моей руке и проводит по ней пальцем.

Боже, я бы действительно хотела любить Ноя! С ним я была бы намного счастливее, а он никогда не поступил бы со мной так, как Хардин.

Ной рассказывает мне обо всем, что случилось после моего отъезда, но новостей накопилось не так уж много. Он собирается учиться в Сан-Франциско, а не в Центральном вашингтонском, и я чувствую, что благодарна ему за это. Хоть что-то хорошее принесло наше расставание: мотивацию, необходимую для того, чтобы Ной выбрался из Вашингтона. Он рассказывает все, что успел узнать о Калифорнии, и когда он уходит, солнце уже катится к закату – и я понимаю, что мама все это время провела в своей комнате.

Я выхожу на задний двор и иду к оранжерее, где часто играла в детстве. Вглядываюсь в свое отражение в стекле, вижу, что почти все растения и цветы внутри этого маленького сооружения погибли, да и вообще там царит полный беспорядок – и сейчас это кажется вполне естественным.

Мне так много нужно сделать, так много узнать. Надо найти жилье и как-то забрать свои вещи из квартиры Хардина. Я всерьез подумывала оставить все там, но так не пойдет. У него вся моя одежда и, что самое главное, все мои учебники.

Достав телефон из кармана, включаю его и тут же вижу, что папка с входящими сообщениями переполнена, а кроме этого, мигает значок голосовой почты, слушать которую я не стану. Я быстро просматриваю список сообщений, обращая внимание лишь на имя отправителя – все, кроме одного, от Хардина.

Кимберли написала: «Кристиан просил передать, чтобы завтра ты оставалась дома – на первом этаже будут делать ремонт, и мы все равно уйдем уже в обед, так что можешь не приходить. Звони, если что-нибудь понадобится. Целую».

Новость о завтрашнем выходном становится огромным облегчением. Мне нравится стажировка, но я теперь подумываю перевестись в другой университет – может, даже в другом штате. Наш кампус не такой уж большой, так что вряд ли у меня получится избегать Хардина и его друзей, а я не хочу, чтобы мне постоянно напоминали об этих отношениях. Ну, это я думала, что это были отношения.

Когда я захожу обратно в дом, мои руки и лицо уже онемели от холода. Мама сидит в кресле и читает журнал.

– Я могу остаться на ночь? – спрашиваю я.

Она бросает на меня короткий взгляд.

– Да. А завтра мы подумаем, как тебе заселиться назад в общежитие, – говорит она, а затем возвращается к чтению.

Понимая, что больше от нее ничего ждать не стоит, я поднимаюсь в свою бывшую комнату, где после моего отъезда ничего не изменилось. Мама все оставила на своих местах. Мне даже не хочется смывать макияж перед сном. Как бы это ни было сложно, я заставляю себя заснуть, и мне снится время, когда моя жизнь была лучше. До моей встречи с Хардином.

Я просыпаюсь посреди ночи от телефонного звонка. Но я не отвечаю и лишь удивляюсь: неужели Хардину совсем не спится?

На следующее утро перед уходом мама сообщает мне, что она позвонила в университет и уговорила их снова дать мне комнату в общежитии, в другом здании, подальше от прежнего. Я решаю вернуться в кампус и уезжаю, но все же отправляюсь в его квартиру – и быстро сворачиваю на нужную дорогу, чтобы не успеть передумать.

Подъехав к зданию, я внимательно осматриваю стоянку в поисках машины Хардина – проверяю дважды. Убедившись, что его нет, я паркуюсь и спешу по заснеженной дорожке к подъезду. Уже в холле я понимаю, что мои джинсы намокли и я продрогла. Я пытаюсь думать о чем угодно, только не о Хардине, но это оказывается невозможным.

Хардин должен был сильно ненавидеть меня, чтобы пойти на такую крайность: заставить меня переехать в квартиру, в которой я жила вдалеке от всех своих знакомых. Наверное, сейчас он очень гордится тем, что сумел причинить мне столько боли.

Пока я нащупываю ключи перед дверью в нашу квартиру, меня накрывает волна паники, едва не сбивая с ног.

Когда это прекратится? Или хотя бы утихнет?

Сразу отправляюсь в спальню и достаю из шкафа сумки, в которые небрежно бросаю всю свою одежду. Мой взгляд останавливается на прикроватном столике, где стоит небольшая фотография в рамке: мы с Хардином улыбаемся. Это фото сделали перед свадьбой Кена.

Источник:
После ссоры читать

http://bookocean.net/read/b/28658/p/5

Текст книги — После ссоры — Анна Тодд

Представленный фрагмент произведения размещен по согласованию с распространителем легального контента ООО «ЛитРес» (не более 20% исходного текста). Если вы считаете, что размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

Оплатили, но не знаете что делать дальше?

Меня будит вибрация телефона на столике; Хардин спит, положив голову мне на живот. Осторожно – как можно осторожнее – беру в руки этот надоедливый предмет. На экране высвечивается имя моей матери. Я недовольно мычу, но все же отвечаю.

– Тереза? – раздается ее голос.

– Где ты и во сколько приедешь? – спрашивает она.

– Я не поеду, – сообщаю я.

– Сегодня же сочельник, Тесса. Я понимаю, как тебя расстроила эта новость насчет твоего отца, но ты должна провести праздник со мной, а не сидя в одиночестве в каком-нибудь отеле.

Я все же чувствую себя немного виноватой из-за того, что не провожу праздники с матерью. Она не самая приятная женщина, но, кроме меня, у нее никого нет. Тем не менее говорю:

– Я не поеду сейчас в такую даль, мама. Идет снег, и я не хочу вести машину в такую погоду.

Хардин поднимает голову. Я не успеваю намекнуть ему, чтобы он помолчал.

– В чем дело? – спрашивает он, и я слышу, как удивленно выдыхает моя мать.

– Тереза Янг! О чем ты только думаешь? – кричит она.

– Мама, я никуда сейчас не поеду.

– Это ведь он, правда? Я узнаю его голос!

Ужасное начало дня. Я отодвигаюсь от Хардина и свешиваю ноги с кровати, прикрывая свое обнаженное тело одеялом.

– Я нажимаю отбой, мама.

– Даже не смей броса…

Но я все-таки бросаю трубку. И ставлю телефон на бесшумный режим. Я понимала, что она рано или поздно узнает об этом, просто надеялась, что это будет позже.

– Ну, теперь она знает, что мы снова… мы. Она услышала твой голос и взбесилась, – говорю я и показываю телефон с двумя пропущенными за последнюю минуту вызовами.

Он сворачивается вокруг меня.

– Ты ведь предполагала, что она все узнает, – оно к лучшему, что это случилось именно так.

– Не уверена. Я могла бы сказать ей сама, а она услышала твой голос на фоне разговора.

Он пожимает плечами.

– Какая разница. Она бы в любом случае взбесилась.

– И все же. – Меня немного злит его реакция. Я знаю, что ему нет до нее никакого дела, но она все-таки моя мать, и я не хочу, чтобы она вот так обо всем узнавала. – Ты мог бы быть повежливее.

Он кивает и говорит:

Я ожидала, что он нагрубит в ответ, так что его извинение оказалось приятным сюрпризом.

Хардин улыбается и тянет меня к себе.

– Сделать тебе завтрак, Дейзи?

– Дейзи? – удивленно переспрашиваю я.

– Сейчас рано, и я не вполне готов приводить цитаты из художественной литературы, но ты сейчас такая сердитая, вот я и назвал тебя Дейзи.

– Дейзи Бьюкенен не была сердитой. И я тоже не сердитая. – Я надменно хмыкаю, но не могу не улыбнуться.

– Еще какая сердитая. И откуда ты знаешь, о какой именно Дейзи я говорю?

– Их не так уж много, и я достаточно хорошо тебя знаю.

– Да, и твоя попытка оскорбить меня полностью провалилась, – подшучиваю я над ним.

– Да-да… миссис Беннет, – выдает он в ответ.

– Предполагаю, раз ты сказал «миссис», то речь идет не об Элизабет, а о ее матери, а значит, ты хочешь назвать меня сварливой. Опять же, учитывая твое утреннее занудство, можно все же подумать, что ты намекаешь на мое очарование? С тобой не угадаешь. – Я улыбаюсь.

– Ладно, ладно… Боже! – Он тоже смеется в ответ. – Одна неудачная шутка – и мужчина проклят навеки.

Былое раздражение исчезает. Продолжая шутливую перебранку, мы вылезаем из кровати. Хардин говорит, что раз мы никуда не поедем, то можно ходить в пижамах. Правда, для меня это непривычно. Будь мы у моей матери, мне бы полагалось спускаться к обеду в лучшем платье.

– Можешь взять вон ту футболку. – Он показывает на майку, которая валяется на полу.

Улыбнувшись, я поднимаю ее и надеваю под спортивные брюки. Не припомню, чтобы мы с Ноем когда-нибудь видели друг друга в домашней одежде. В последнее время я почти не пользуюсь косметикой, но всегда хорошо одеваюсь. Интересно, что бы подумал Ной, явись я к нему в таком виде. Забавно, я была уверена, что чувствую себя рядом с ним уютно и веду себя естественно, потому что мы так давно знакомы, но в действительности он совсем не знает меня. Он не знает меня настоящую – такой я не стесняюсь показать себя рядом с Хардином.

– Готова? – спрашивает он.

Я киваю и завязываю волосы в небрежный пучок. Затем выключаю телефон, кладу его на комод и иду за Хардином в гостиную. Квартира наполняется запахом вкуснейшего кофе: Триш стоит у плиты и переворачивает блинчики.

Она с улыбкой поворачивается к нам.

– Еще не Рождество, – возражает Хардин, и я бросаю на него сердитый взгляд.

Он закатывает глаза, а потом улыбается маме. Я наливаю себе чашку кофе и благодарю Триш за то, что она приготовила завтрак. Мы с Хардином садимся за стол, и она рассказывает о том, как бабушка учила ее готовить именно такие блинчики. Хардин внимательно слушает и даже иногда улыбается.

Когда мы принимаемся за восхитительные блинчики с малиной, Триш спрашивает:

– Откроем подарки сегодня? Ты ведь, наверное, завтра будешь у мамы?

Я не знаю, как ей ответить, и пытаюсь подобрать нужные слова.

– Я… вообще-то, я… я сказала…

– Завтра она идет к моему отцу. Она пообещала Лэндону прийти, а раз она его единственный друг, то отказать ему никак не может, – перебивает Хардин.

Я благодарна ему за пояснения, но говорить, что у Лэндона есть всего один друг, – некрасиво… Хотя, может, это действительно так. Ведь у меня тоже нет друзей, кроме него.

– А… хорошо. Детка, не стесняйся говорить со мной на эту тему. Я ничего не имею против того, что ты проводишь время у Кена дома, – успокаивает Триш, хотя я не уверена, к кому из нас она обращается.

Хардин качает головой.

– Я не иду. Тесса передаст им, что нас не будет.

Триш замирает, откусывая блинчик.

– «Нас»? Они пригласили меня? – Ее голос полон удивления.

– Да… они хотели, чтобы вы оба пришли, – говорю я.

– Почему? – спрашивает она.

– Я не знаю… – запинаюсь я.

Я правда не знаю. Карен так добра, и я понимаю, что она действительно хочет наладить отношения между бывшим мужем и сыном – другого объяснения у меня нет.

– Я уже сказал, что мы не пойдем. Не беспокойся об этом, мам.

Триш задумчиво пережевывает блинчик.

– Нет, может, нам все-таки следует пойти, – наконец выдает она, чем изумляет и меня, и Хардина.

– С чего тебе вдруг хочется идти туда? – нахмурившись, спрашивает Хардин.

– Не знаю… последний раз я видела твоего отца почти десять лет назад. Думаю, я обязана увидеть, как он изменил свою жизнь. И к тому же я уверена, что ты не захочешь расставаться с Тессой в Рождество.

– Я могу остаться здесь, – предлагаю я.

Не хочу отказывать Лэндону, но и Триш не должна чувствовать, будто ее заставляют пойти туда.

– Нет-нет, все в порядке. Мы должны пойти все вместе.

– Ты уверена? – Судя по голосу, Хардин явно взволнован.

– Да… будет не так уж плохо. – Она улыбается. – Кроме того, раз Кэти научила Тессу готовить такое печенье, представь, какой вкусный у них будет обед.

– Карен, мам, ее зовут Карен.

– Эй, она все-таки новая жена моего бывшего мужа, с которой я проведу Рождество. Могу называть ее как захочу. – Она смеется, заражая своим смехом и меня.

– Я скажу Лэндону, что мы все придем, – говорю я и иду в спальню, чтобы взять телефон.

Никогда не думала, что проведу Рождество с Хардином и его семьей – причем с обоими родителями. В последние месяцы все происходящее оказывается неожиданным.

Включаю телефон и вижу, что три голосовых сообщения – наверняка от матери. Я не обращаю на них внимания и звоню Лэндону.

– Привет, Тесса, с сочельником тебя! – радостно отзывается он. Я ясно представляю его счастливую улыбку.

– И тебя с сочельником, Лэндон.

– Спасибо! Прежде всего, надеюсь, ты не собираешься кинуть нас?

– Нет, конечно, нет. Даже наоборот. Я звоню, чтобы уточнить: приглашение для Хардина и Триш все еще в силе?

– Правда? Они хотят прийти?

– Значит, вы с Хардином…

– Да… знаю, я просто идиотка…

– Я этого не говорил.

– Знаю, но ты так думаешь.

– Нет. Я так не думаю. Можем поговорить об этом завтра, но ты никакая не идиотка, Тесса.

– Спасибо, – искренне благодарю я его.

Он единственный, чье мнение на этот счет не окажется негативным.

– Я передам маме, что они придут. Она будет рада, – говорит он, и мы прощаемся.

Я иду в гостиную, где Хардин и Триш уже сидят, держа на коленках свои подарки. На диване стоят еще две коробки – видимо, для меня.

– Я первая! – заявляет Триш и снимает с коробки оберточную бумагу со снежинками.

Она достает спортивный костюм, который я купила, и широко улыбается.

– Я их обожаю! Откуда ты только узнала? – говорит она, показывая на серый костюм, в который одета.

– Я не очень умею выбирать подарки, – признаюсь я.

Она хихикает в ответ.

– Не глупи, это очень мило, – уверяет она меня и начинает открывать второй подарок.

Посмотрев, что лежит внутри, Триш крепко обнимает Хардина и достает подвеску с гравировкой «Маме» – как он и говорил. Еще он купил ей плотный шарф, который, по-видимому, ей тоже понравился.

Я очень жалею, что ничего не купила Хардину. Все это время я знала, что мы снова будем вместе, и думаю, он тоже это понимал. Он не говорил, приготовил ли он мне подарок, но на обеих коробках написано «От Триш», и я чувствую огромное облегчение.

Настает очередь Хардина. Увидев купленную мамой одежду, он старается выдавить как можно более правдоподобную улыбку. Среди вещей вижу красную рубашку с длинным рукавом; я пытаюсь представить Хардина в одежде других цветов, кроме белого и черного, но у меня не получается.

– Теперь ты, – говорит он мне.

Я взволнованно улыбаюсь и развязываю блестящий бант, завязанный на первой коробке. Выбирать женскую одежду у Триш выходит намного лучше: доказательство этого – бледно-желтое платье. Короткое, в стиле бэби-долл – мне нравится.

– Спасибо, оно очень красивое.

Я благодарю ее и обнимаю. Я правда очень рада, что она подумала о подарке для меня. Мы только что познакомились, но она так добра ко мне, что мне кажется, будто мы знаем друг друга уже давно.

Вторая коробка намного меньше, но упакована так тщательно, что открыть ее довольно трудно. Когда я наконец продираюсь сквозь слои бумаги, внутри я вижу браслет – браслет с подвесками, такой необычный, что я ничего подобного раньше не видела. Триш так же умело выбирает подарки, как и ее сын. Я достаю его и провожу пальцами по веревочному плетению, рассматриваю подвески. Их всего три, и каждая размером чуть больше ногтя. Две подвески сделаны из металла, а третья, белая… может, из фарфора? Белая подвеска имеет форму знака бесконечности в виде двух сердец. Как татуировка на запястье Хардина. Я тут же перевожу взгляд на него, потом на его тату. Он ерзает, и я снова смотрю на браслет. Вторая подвеска – в виде музыкальной ноты, а третья, побольше, имеет форму книги. Я рассматриваю книжечку-подвеску и замечаю, что сзади на ней что-то написано.

«Из чего бы ни были сделаны наши души, это души очень близких людей»[2] 2
Цитата из романа Эмили Бронте «Грозовой перевал».

Я поднимаю взгляд на Хардина, стараясь сдержать слезы. Это подарок не от его мамы.

Щеки Хардина пылают. Его губы изгибаются в нервной улыбке, а я молча смотрю на него.

Затем я практически запрыгиваю на кресло, в котором сидит он, и мы едва не падаем. Я безумно хочу быть рядом с этим сумасшедшим парнем. К счастью, ему хватает сил сохранить равновесие. Я обнимаю его так крепко, что он даже кашляет, и тогда я отпускаю руки.

– Это так… это просто идеально! – всхлипываю я. – Спасибо тебе! Ты такой внимательный, просто поверить не могу.

Сижу у него на коленях, и мы соприкасаемся лбами.

– Да ладно… ничего особенного, – скромно отвечает Хардин, и меня удивляет его спокойный тон – пока Триш не начинает покашливать.

Быстро слезаю с его колен. На мгновение я забыла, что мы не одни.

– Простите! – говорю я и сажусь обратно на диван.

Она понимающе улыбается.

– Не стоит извиняться, милая.

Хардин молчит; я знаю, что он не станет обсуждать подарок в присутствии Триш, и поэтому меняю тему. Но этот браслет просто невероятный. Более идеальной цитаты для подвески нельзя было подобрать.

«Из чего бы ни были сделаны наши души, его и моя состоят из одного вещества», – именно так я могу описать мои чувства к нему. Мы такие разные и все же совершенно одинаковые, как Кэтрин и Хитклифф. Остается лишь надеяться, что мы не разделим их судьбу. Научившись на их ошибках, сумеем ее избежать.

Надеваю браслет на запястье и медленно покачиваю рукой, чтобы зазвенели подвески. Мне никогда не дарили ничего подобного. Я думала, что электронная книга была лучшим подарком за всю мою жизнь, но Хардин сумел переплюнуть самого себя, подарив этот браслет. Ной всегда приносил мне на Рождество парфюм и носки. Каждый год. Хотя и я каждый раз покупала то же самое. Такими и были наши отношения – скучными, рутинными.

Я рассматриваю браслет и потом понимаю, что и Хардин, и Триш смотрят на меня. Я тут же встаю и начинаю убирать разбросанную оберточную бумагу.

С улыбкой Триш спрашивает:

– Ну, мои леди и джентльмен, что будем делать весь оставшийся день?

– Я бы вздремнул, – говорит Хардин, и она закатывает глаза.

– Вздремнул? Так рано? На Рождество? – издевается она над ним.

– В сотый раз повторяю: сегодня еще не Рождество, – чуть резче необходимого отвечает он, но затем улыбается.

– Ты такой сварливый, – ворчит она и шлепает его по руке.

– Какова мать, таков и сын.

Пока они продолжают шутливую перебранку, я выбрасываю помятую и разорванную обертку и ухожу в свои мысли. Теперь я чувствую себя еще хуже из-за того, что не приготовила ему подарок. Вот бы торговый центр сегодня работал… не представляю, что бы я ему купила, но это было бы лучше, чем ничего. Снова опускаю взгляд на браслет и провожу пальцем по подвеске со знаком бесконечности. Все еще не могу поверить, что она в точности такая же, как его татуировка.

Я подпрыгиваю от неожиданности: он сказал это мне прямо на ухо. Я поворачиваюсь и шлепаю Хардина по руке.

– Ты меня напугал!

– Прости, любимая, – хихикая, говорит он.

Когда он называет меня «любимая», сердце стучит как бешеное. Это так на него не похоже.

Я чувствую, как он улыбается, уткнувшись мне в шею, и обнимает меня за талию.

– Поспишь вместе со мной?

Я смотрю на него и говорю:

– Нет. Я составлю компанию твоей маме. Но, – добавляю я с улыбкой, – я обязательно подоткну тебе одеяло.

Я не люблю дремать днем – могу прилечь, только если слишком устала, – и мне будет приятно провести время с его мамой, почитать или заняться чем-нибудь еще.

Хардин закатывает глаза, но все же ведет меня за собой в спальню. Он снимает футболку через голову и бросает ее на пол. Я рассматриваю знакомые линии татуировок на его теле, и он улыбается.

– Тебе правда понравился браслет? – спрашивает он, подходя к кровати.

Он сбрасывает декоративные подушки на пол, а я их подбираю.

– Какой ты неаккуратный! – ворчу я.

Складываю подушки в шкаф, убираю его футболку в комод, затем беру свою электронную книгу и сажусь рядом с ним.

– Но что касается твоего вопроса – да, мне правда очень понравился браслет. Ты так внимателен, Хардин. Почему ты не сказал, что он от тебя?

Он притягивает меня к себе, и я кладу голову ему на грудь.

– Потому что я знал: ты и так волнуешься из-за того, что не купила мне подарок. – Он смеется. – И что будешь волноваться еще больше, увидев этот великолепный браслет.

– Надо же, какая скромность, – дразню его я.

– К тому же когда я его заказал, то даже не был уверен, что ты вообще будешь со мной разговаривать, – признается он.

– Ты же знал, что буду.

– Честное слово, я не знал. В этот раз ты была другой.

– В каком смысле? – Я ловлю его взгляд.

– Не знаю… просто другой. Не как раньше, когда ты сто раз говорила, что не хочешь меня больше видеть. – Хардин говорит тихо, убирая выбившиеся локоны с моего лба.

Я смотрю, как поднимается и опускается его грудь.

– Ну, зато я знала… то есть не хотела признавать это, но почему-то понимала, что я вернусь. Я всегда возвращаюсь.

– Больше у тебя не будет повода уйти.

– Надеюсь, что нет. – Я целую его в ладонь. – Я тоже не дам тебе повода.

Больше я ничего не говорю: сейчас нам не нужны слова. Он засыпает, и я не хочу больше обсуждать эту тему. Спустя пару минут он уже спит, громко посапывая. Когда утром Хардин назвал меня Дейзи, мне захотелось перечитать «Великого Гэтсби», так что я просматриваю список в электронной книге, чтобы узнать, загрузил ли он туда этот роман. Конечно, загрузил. И как только я собираюсь подняться и пойти к его маме, я вдруг слышу яростный женский голос.

Моя мать. Я бросаю электронную книгу на кровать и вскакиваю. Какого черта она здесь делает?

– Вы не имеете права сюда врываться! – слышу я крик Триш.

Триш. Моя мать. Хардин. В этой квартире. О боже! Ни к чему хорошему это не приведет.

Дверь спальни с грохотом распахивается, и я вижу свою мать: в красном платье и на каблуках она выглядит изящно, но вид у нее угрожающий. Ее волосы завиты и забраны наверх в прическу «улей», а губы накрашены ярко-красной помадой – чересчур яркой.

– Как ты можешь находиться здесь! После всего этого! – вопит она.

– Мама… – начинаю я, а она поворачивается к Триш.

– А вы еще кто такая? – спрашивает она, глядя той прямо в глаза.

– Я его мать, – с твердостью в голосе отвечает Триш.

Хардин что-то недовольно бормочет во сне, а затем открывает глаза.

– Какого черта? – говорит он, как только замечает дьявола в кроваво-красном платье.

Мать резко поворачивает голову в мою сторону.

– Я никуда не пойду. Зачем ты вообще приехала? – спрашиваю я, а она раздраженно выдыхает в ответ и упирает руки в бока.

– Я тебе уже сказала, зачем. Ты мой единственный ребенок, и я не стану сидеть сложа руки и смотреть, как ты портишь себе жизнь из-за этого… этого засранца.

От ее слов внутри у меня будто что-то вспыхивает, и я сразу занимаю оборонительную позицию.

– Не смей так говорить о нем! – кричу я.

– Этот «засранец» вообще-то мой сын, дамочка, – говорит Триш.

Ее веки слегка нависают над глазами. За этой иронией скрывается женщина, готовая бороться за своего ребенка.

– Ваш сын, знаете ли, развращает мою дочь и разрушает ее жизнь, – выпаливает в ответ моя мать.

– Вы, обе, выходите отсюда, – говорит Хардин, вставая с кровати.

Мать качает головой и широко улыбается.

– Тереза, собирай свои вещи, сейчас же.

Не выдерживая всех ее указаний, я выдаю:

– Что из слов «Я никуда не пойду» тебе непонятно? Я приехала и дала тебе возможность провести со мной праздники, но из-за твоей надменности меня хватило ненадолго. – Я понимаю, что не должна так с ней разговаривать, но не могу сдержаться.

– Из-за моей надменности? Думаешь, купила пару развратных платьев, научилась краситься и теперь можешь учить меня жизни? – Она кричит, но в то же время вроде бы и смеется. Словно над моими решениями можно только смеяться. – Что ж, это не так. Раз ты отдалась этому… этому негодяю, это еще не значит, что ты стала женщиной! Ты всего лишь маленькая девчонка. Наивная, впечатлительная девчонка. А теперь собирай свои вещи, или я соберу их сама.

– Вы не посмеете трогать ее вещи, – сквозь зубы произносит Хардин. – Она никуда с вами не пойдет. Она останется со мной – здесь ее место.

Моя мать подходит вплотную к нему, с ее лица исчезает усмешка.

– Здесь ее место? А где было ее место, когда она жила в чертовом мотеле после того, что ты с ней сделал? Ты ей не пара, и она с тобой не останется.

– Мадам Непорочность, эти двое – взрослые люди, – перебивает Триш. – Тесса уже совершеннолетняя. Если она хочет остаться, то вы ничего…

Яростным взглядом моя мать смотрит на Триш, та отвечает ей не менее суровым выражением лица. Это катастрофа. Я открываю рот, чтобы вмешаться в разговор, но моя мать меня опережает.

– Как вы можете поощрять такое ужасное поведение? После всего, что он с ней сделал, его надо бы держать под замком! – кричит она.

– Судя по всему, она решила простить его. И вам нужно с этим смириться, – хладнокровно говорит Триш.

Слишком хладнокровно. Сейчас она словно змея, которая подползает так медленно, что вы не ожидаете от нее стремительной атаки. Но когда она нападает, у вас нет шансов. Моя мать – настоящая хищница, но я не могу не надеяться, что укус Триш окажется ядовитым.

– Простить его? Он лишил ее девственности на спор – в виде игры, которую затеял со своими друзьями. А затем хвалился перед всеми, пока она тут изображала примерную хозяйку!

Удивленный возглас Триш звучит так громко, что все замолкают. Открыв рот, она смотрит на своего сына.

– А, так вы не знали? То есть – вот сюрприз – наш лжец солгал даже собственной матери? Бедная женщина, неудивительно, что вы его защищаете, – говорит моя мать, качая головой. – Ваш сын поспорил со своими друзьями на деньги, что он сумеет лишить Тессу девственности. Он даже сохранил доказательство и весело размахивал им перед всем кампусом.

Я замираю на месте. Я смотрю на наших матерей, боясь даже взглянуть на Хардина. Судя по тому, каким беспокойным стало его дыхание, он не предполагал, что я в таких подробностях расскажу своей матери о его предательстве. А что касается его мамы – я просто не хотела, чтобы она знала, какой ужасный поступок совершил ее сын. Я сама решаю, с кем делиться историей своего позора.

– Доказательство? – дрожащим голосом переспрашивает Триш.

– Да, доказательство. Презерватив. А, и еще простыня как свидетельство потерянной девственности Тессы. Неважно, что он сделал с выигранными деньгами, но он рассказывал всем в подробностях об их… близости. А теперь скажите мне, должна ли я заставить свою дочь уйти со мной или нет.

Моя мать смотрит на Триш, изогнув свои идеально очерченные брови.

Я сразу чувствую это. Я ощущаю перемену в этой комнате, смещение невидимой энергии. Триш теперь на стороне моей матери. Я отчаянно пытаюсь уцепиться за Хардина, за мой обрушивающийся утес, но я прекрасно вижу, с каким отвращением она смотрит на него. Я вижу, что этот взгляд ему знаком. Она и раньше смотрела так на него – словно это выражение лица связано с определенным воспоминанием. Этот взгляд только и говорит о том, что она снова готова поверить во все плохое, что говорят о ее сыне.

– Как ты мог, Хардин? – со слезами спрашивает она. – Я надеялась, что ты изменился… надеялась, что ты перестал так поступать с девушками… с женщинами. Как ты мог забыть, чем все закончилось в последний раз?

Представленный фрагмент произведения размещен по согласованию с распространителем легального контента ООО «ЛитРес» (не более 20% исходного текста). Если вы считаете, что размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

Источник:
Текст книги — После ссоры — Анна Тодд
Читать книгу После ссоры Анны Тодд — страница 13 текста книги : й матери. Я недовольно мычу, но все же отвечаю. – Тереза? – раздается ее голос. – Да. – Где ты и во сколько приедешь? – спрашивает она. – Я не поеду, – сообщаю я. – Сегодня же сочельник, Тесса. Я пони
http://iknigi.net/avtor-anna-todd/93942-posle-ssory-anna-todd/read/page-13.html

(Visited 2 times, 1 visits today)

Популярные записи:

Выглядеть стильно после 40 Израильский потребительDress for success – девиз ведущего в Израиле бренда элитной одежды для успешных женщин… (1)

Виферон или полиоксидоний Полиоксидоний»: отзывы пациентов и врачей «Полиоксидоний» (свечи) – это иммуномодулирующий препарат, входящий в ТОП 200… (1)

Красивые свадебные платья 18 самых красивых свадебных платьев звезд В разгар летнего свадебного сезона 2015 мы выбрали самые… (1)

Конфуций о женщинах Конфуций о женщинахПеред тем как мстить, вырой две могилы. Если тебе плюют в спину, значит… (1)

Неотправленное письмо любимому человеку Неотправленное письмо любимому человеку Все права на материалы, размещенные на сайте, защищены законодательством об авторском… (1)

COMMENTS