Чеченские истории любви

Выйти замуж

Выйти замуж. Брак по расчету. Брак по любви.

Брак по любви или по расчету? По уму!

Ниже статья. Не моя. Предлагаю поделиться мнениями и ответить на вопрос — лично Вам подходит такая жизненная философия или нет?

Свои мысли оставляйте в форме для отзывов ниже. Это просто сделать, если ответить на вопросы:

Если ДА — почему подходит? Чем она Вам выгодна? И живете ли Вы так?

Если НЕТ — почему не подходит? Что в ней не так, не правильно?

Постарайтесь уложиться в пару абзацев. Краткость сами знаете чего сестра:-)

В эпоху нестабильности женщинам рекомендуют выходить замуж только по расчету

Газета Times The Times опубликовала под заголовком «Браки по расчету — новая тенденция для западных женщин, ищущих своего суженого?» беседу корреспондента Пенни Уорк с писательницей Ривой Сет, которая написала книгу «Все начинается с брака: чему могут научиться наши современники по мудрым заветам традиции брака по расчету».

Рива Сет уверяет: история ее замужества только кажется проявлением отвратительной расчетливости — пусть даже она заранее прикинула, каков должен быть ее потенциальный муж и ходила на все вечеринки к одной своей коллеге как на работу, пока не познакомилась с подходящим человеком и на седьмом свидании обручилась с ним.

Как поясняет Рива, ей был нужен человек со сходным образованием, интересующийся политикой, и она просто рассудила: именно у этой ее знакомой есть множество друзей, которые отвечают этим критериям.

Однажды Рива увидела перед собой человека, к которому испытала искреннее влечение, и, разговорившись с ним, почувствовала: у них много общих интересов. У нее появилось ощущение, что в этого человека она могла бы влюбиться.

Выйти замуж. Брак по расчету. Брак по любви.

Писательница безмятежно поведала Уорк, что на момент обручения еще не была влюблена в жениха — «по-моему, мы слишком мало пробыли вместе, чтобы влюбиться, но я знала, что это произойдет: у меня было отчетливое чувство, что именно его-то я и искала».
Спустя пять лет, сообщает издание, 32-летняя Рива Сет счастливо живет в браке и воспитывает двухлетнего сына; она стала ярой сторонницей идеи брака по расчету, на которой, по ее словам, основан ее собственный опыт.

«Это не значит, что Сет одобряет браки, когда жениху, невесте или обоим партнерам не дается никакого права выбора. Но она полагает, что сходное социальное положение и общие ценности — а это и есть фундамент азиатской традиции брака по расчету или договоренности между родителями — более благоприятны для прочных отношений, чем случайные встречи, столь соблазнительно рекламируемые Голливудом и культурой, которая цепляется за концепцию романтической любви».

Уорк напоминает, что представление о браке как апофеозе романтической любви — явление относительно новое, существующее всего-то лет 500. «Но почему мы должны от него отказываться?

В своей книге Сет уверяет: если заботливо работать над всеми элементами супружества, любовь возникнет и разрастется. Она ссылается на пример собственных родителей, которые поженились в Индии по воле своих кланов и прожили вместе 33 года». Сет также опросила более 300 женщин, которые вышли замуж за людей, отобранных их родителями, и черпает в этих беседах свои аргументы.

Выйти замуж. Брак по расчету. Брак по любви.

«По данным Сет, такие союзы распадаются в 5-7% процентах случаев (тогда как в Великобритании 40% браков заканчиваются разводом), а исследование, проведенное в 2005 году, показало: со временем пары, заключившие брак по родительской воле, говорят, что весьма довольны и счастливы».

Уорк так пересказывает идеи Сет: многое свидетельствует, что молодым женщинам на Западе не хватает мудрых советов — посмотрите только на их досье несложившихся отношений. «Они жаждут утолить свои потребности немедленно, а потому склонны путать вожделение с любовью; хотя феминизм существует десятки лет, они читают массу романтических книжек и до сих пор верят, что прекрасный принц бродит где-то за углом. В то же самое время, благодаря десяткам лет существования феминизма, они очень требовательны — они привыкли добиваться своего и не склонны к компромиссам».

У них высокие запросы, и потому им трудно почувствовать себя удовлетворенными, — поясняет Сет. — Мы просто влипаем в какие-то отношения, не задумываясь, чего мы ищем или почему в этом нуждаемся. И даже когда человек кажется идеальным, ожидаем от него нереально многого».

«Миф о мужчине, который придет и спасет, никуда не делся — мы мечтаем о человеке, который уведет нас в какой-то другой мир, вдаль от всего, что вызывает у нас досаду. Мы упорно верим, что отношения должны течь сами собой, что над ними не следует работать. Причем мы, современные женщины, привыкли добиваться всего, чего захочется, и уверены, что имеем законное право на такие, совершенно фантастические взаимоотношения».

Выйти замуж. Брак по расчету. Брак по любви.

Сет также подчеркивает, что главная задача в браке по расчету — создать благоприятную почву для преданности друг другу, которая и станет фундаментом супружества, а веселье, возбуждение или страстное половое влечение — дело второстепенное. «Речь идет о том, чтобы находить людей со сходной биографией, у которых должны быть похожие планы на будущее, а также понимание того, что сформировало партнера».
Сет советует женщинам, ищущим мужа, сформулировать то, что она называет «обязательными условиями брака» — разработать набор критериев, под которые подпадает обобщенный потенциальный партнер. Она подразумевает «не рост мужа или его сексапильность, но его принципы, образ жизни, черты характера».

В детстве Сет переехала с одного континента на другой и осознала, что это предопределило ее жизнь; она захотела выйти замуж за человека, который тоже жил не только в Торонто, где она постоянно проживает, но разделяет ее интерес к канадской политической жизни. Стоило разобраться с критериями, как ей стало проще опознать перспективного супруга. «Сет подчеркивает, что не верит в идею, будто для каждого из нас на свете есть только одна идеальная половинка».

«Важно сделать паузу и призадуматься: чего ты хочешь от отношений с мужчиной? Раньше я думала, что почувствую это, как только найду правильного человека, но сама не знала, чего ищу. Когда я составила список, то не думала о нем неотступно, но все же держала его в голове — отношения, которые не кончались ничем, мне надоели. Я не думаю, что Единственный Суженый существует — это очень опасная мысль: а если ты с ним разминешься или что-то не сложится? По-моему, мы с Раной очень хорошо подходим друг другу и очень друг друга любим, но я уверена, что есть и другие люди, которые тоже могли бы мне подойти».

Выйти замуж. Брак по расчету. Брак по любви.

Второй ключевой тезис Ривы Сет, отмечает издание, таков: «Брак удачен, когда ты автоматически не ожидаешь от своего партнера удовлетворения всех твоих потребностей и желаний. Не ждите, что ваш муж будет удовлетворять все ваши эмоциональные потребности и будет для вас еще и лучшим другом — да это и не обязательно».

Среди опрошенных Сет женщин, имеющих опыт брака по родительской воле, были и властные жительницы Нью-Йорка в возрасте 35-40 лет; писательница подметила, что они не особенно ждут, что супруги их осчастливят. «В западной культуре супруг обязан удовлетворять все твои социальные и эмоциональные потребности, — говорит Сет. — В мире браков по родительской воле существуют крупные социальные группы, которые освобождают этого одного-единственного человека от обязанности обеспечить тебя во всех смыслах».

По словам Сет, женщины, с которыми она беседовала, оценивают свои отношения с мужьями спокойно и позитивно и ни на что не сетуют: «Они способны чувствовать удовлетворенность, так как не искали кого-то получше, а воспитать в себе такой подход очень трудно».

По мнению Уорк, в логике писательницы есть изъян: «Ведь браки по родительской воле опираются на культуру, где долгосрочные обязательства в совместной жизни считаются чем-то само собой разумеющимся; переход к такому принципу требует большой зрелости. Готовы ли женщины, которым чуть за двадцать или за тридцать, к тому, что секс будет лишь одним из элементов отношений, а не их главным содержанием и мерилом успеха? И разве культура, которая постоянно жаждет чего-то большего, не идет вразрез с идеями компромисса и «синицы в руке»?

Выйти замуж. Брак по расчету. Брак по любви.

Сет возражает, что ее советы предназначены людям, которые созрели для заключения брака.
«Одна из сильных сторон браков по расчету в том, что к ним готовы оба. Это, наверно, намного проще. И я, и Рана были готовы прилагать усилия, чтобы наш брак стал удачным», — говорит Сет.

Специалист по выявлению социальных и рыночных тенденций — Мэриэн Солцмен из Нью-Йорка — полагает: в период экономических потрясений столь прагматичный подход уместен. По словам Солцмен, «есть ощущение, что связи, которые начинаются с вожделения, кончаются горьким разочарованием. Люди хотят, чтобы супружество с годами становилось только лучше, как вино, но для начала им следует крепко поразмыслить. По-моему, скоро появится новая мода говорить: «Не хочу, чтобы мной руководили эмоции, мои сиюминутные потребности в любви, — а хочу найти себе пару на всю жизнь».

Солцмен также утверждает, что «развод обходится очень дорого — и на практическом уровне, и в эмоциональном, и в финансовом смысле, и этот фактор тоже вселяет в людей жажду большей определенности. Сорок лет назад люди редко находили себе мужей и жен за пределами своих маленьких общин, а община хорошо справлялась с задачей укрепления ценностей и связей. Наше общество сделалось подвижным, но то, что мне мило сегодня вечером, наверняка не будет хорошо для меня через полгода или шесть лет. Теперь люди жаждут большего постоянства, стабильности, размеренных ритуалов».

Выйти замуж. Брак по расчету. Брак по любви.

Источник:
Выйти замуж
Выйти замуж. Брак по расчету. Брак по любви.
http://www.gennadij.pavlenko.name/best-love/justthink

Жила-была одна баба

В декабре 2010 года, после того как Кесиру в очередной раз избил муж, родственники привели ее к мулле — многие чеченцы верят: если в семье разлад, в этом виноват вселившийся в женщину джин. Пока мулла читал аяты, изгоняющие джина, Кесира припомнила все обиды и издевательства, через которые ей пришлось пройти, и заплакала. Мулла сказал, что никакого джина в ней нет, но на всякий случай посоветовал лечение — медом и тминным маслом. Вскоре Кесира узнала, что беременна. Ребенок родился уже в Москве, куда ее перевезли правозащитники. Здесь, пока ее дело рассматривали международные организации, она успела рассказать мне свою историю

— У отца было семь детей от первого брака: пять сыновей и две дочери. Первая жена умерла, со второй они развелись. Отец женился в третий раз, на моей матери, и она родила меня, сестру Луизу и младшего брата Абу. Сводные братья и сестры не любили меня, потому что я сильно похожа на свою мать. А они постоянно показывали, что ее не любят.

Когда вторая война началась, отец нас отвез в Ингушетию к своему другу. Родители уехали, и мы остались вчетвером: я, Луиза, Абу и Усман, сводный брат. До этого Усман жил в Кургане — кажется, работал на трамвае водителем. Квартиры своей у него не было, жил то у одной женщины, то у другой — вот так десять лет он там гулял. У него была дочь, 90-го года рождения, в паспорте написано: умерла.

Брат над нами издевался, заставлял стирать каждый день его вещи в холодной воде на улице. Сестре было тринадцать лет, а мне четырнадцать. Из-за этого я заболела, врачи сказали, что у меня был почти что туберкулез.

И все это время — конец октября, ноябрь, начало декабря — он проверял меня: мою реакцию, мое поведение, что я молчаливая такая, не болтушка. Над сестрой он так не издевался: Луиза — она с характером, боевая, могла заткнуть кого угодно. Меня ругала: что ты молчишь и терпишь все время, надо сказать в лицо, нельзя позволять так издеваться над собой.

Мы вшестером с родителями жили в маленькой комнате. Когда родители уехали домой — это было в декабре, — мы спали втроем на одной кровати, я ложилась между младшим братом и сестрой. А Усман отдельно спал, и он, когда все засыпали, дергал меня и говорил: «Вставай». На полу лежал какой-то матрас, я ложилась на него, и он меня домогался. Я лежала и плакала, дрожала вся — ничего не могла сделать.

В начале января ингуши, у которых мы жили, попросили нас съехать, и мы ушли в палаточный лагерь. Там жила моя старшая сестра с семьей: пятеро детей, муж, родственники мужа. У них была отдельная палатка, 40-местная или 20-местная, не помню.

Однажды Усман сестре сказал, что мы пойдем на прежнюю квартиру за банками, возьмем компот, масло. Я отказывалась, а сестра говорит: сегодня ты пойдешь, завтра Луиза, послезавтра Абу. Мы пошли вечером, почти ночь была. Усман сказал мне взять в комнате какие-то вещи, зашел за мной, закрыл дверь на ключ. Я думала, что он будет опять домогаться, как раньше, и все, думала, потерплю, а потом уеду с отцом и постараюсь забыть это как кошмар. Я плакала сильно, толкнула его. А он ударил меня и изнасиловал.

Я была совсем маленькая, такая худая, а он такой амбал, два метра почти ростом. Я пыталась вырваться, но не получалось: он меня за горло держал. Я не кричала, потому что больше боялась не за свою честь, а за честь своего отца, что люди будут говорить про него.

Я ему говорила: «Ты же мне брат. Что ты делаешь? Ты же портишь меня. О чести подумай». А он такие большие глаза сделал и сказал: молчи. Он просто не хотел слышать, что я сестра его, потому что они все ненавидели мою мать.

Три месяца — январь, февраль, март — я жила как в аду с этим «братом». Он часто говорил старшей сестре, что ему надо к дяде пойти и взять с собой меня. Дядя с семьей жил на ферме, у него было много коров, овец. Ферма недалеко — видно было. А по дороге такая длинная яма, и надо было туда спуститься. Каждый раз он меня там насиловал, в этой яме. Он знал, что я никому ничего не скажу. И только один раз мы попали к дяде. Я помню, ела у них манную кашу. Только один раз.

Тогда я не понимала, что это уголовное преступление. Я даже не знаю, предохранялся ли он. Он велел мне закрывать глаза. Я закрывала и плакала.

Я никому не рассказывала об этом, даже отцу. У него тогда случился первый приступ — опухоль головы: он терял память, лежал и не помнил ничего. Из-за этого я не могла ему рассказать, думала, у него будет инфаркт и он умрет из-за меня. И матери тоже не говорила: у нее давление сильно высокое — 200 с чем-то.

Моя тетя, двоюродная сестра матери, приезжала к нам как-то. Она умный человек, все замечает — заметила мой испуганный вид, спрашивает: «Этот брат тебя домогался?» Я заплакала: «Что вы говорите? Никто не домогался, вы о чем вообще?» И выбежала из кухни. Я боялась. А старшей сестре было все равно. Когда ее дочки говорили, что он меня избивает и из носа у меня кровь текла, она говорила: «Молчи, не надо ничего ему говорить».

В конце марта отец приехал к нам в палаточный городок. Я на колени встала, просила, чтобы он меня забрал, сильно плакала. И 3 апреля утром он сказал всем, что заберет меня и мы поедем домой. А Усман кричал на отца, говорил: «Пусть она останется здесь». Отец наорал на него, взял меня за руку, и мы вышли из палатки. Брат за нами.

Потом мы с отцом сели в автобус — я у окна, отец рядом. А Усман в окно стукнул и пальцем показал: выходи. Отец сказал: «Иди узнай, чего он хочет». Я вышла, и он мне говорит: «Если ты слово скажешь отцу, я сперва твою мать убью, потом тебя». Я промолчала и пошла в автобус.

Когда мы приехали, мать дала нам вишневый компот и сказала, что пойдет накормит скотину и чтобы я налила компота отцу и себе. Она вышла, я банку открываю, а отец вдруг как вскочит, как закричит: «Голова! Голова!» Выбежал во двор, присел, потом вернулся на кухню, прилег на диван. Я сидела и плакала. Отец спрашивает: «Почему ты плачешь»? Все нормально, говорю, все хорошо, просто плачу от радости, что вернулась домой.

Потом он спросил: «Вас Усман избивал?» Я молчу. «Все равно я узнаю. Лучше скажи». Я села с ним рядом и говорю: «Не всех. Меня избивал». Отец заплакал и давай его матом ругать. Говорит: «Знай в этой жизни две вещи. Первая: если с позволения Аллаха я выздоровею, вас троих больше никто не тронет. И второе: если я не выздоровею и умру, знайте, что и вы трое тоже умерли».

Весной отца повезли в Курган на лечение, там ему сделали три операции, а через полгода он умер.

Когда после похорон все разъехались, мы опять остались вчетвером с Усманом. И он опять изнасиловал меня, последний раз. В тот день я не стерпела и закричала: «Я расскажу всем!» А он взял меня за горло, прижал к стенке и говорит: «Если скажешь кому, я убью твою мать, а потом тебя». И я сказала: «Нет-нет, я никому не скажу». Он знал мое слабое место.

Вскоре приехал наш зять и рассказал, что в администрации лежит список тех, кто в розыске, и в этом списке Усман. Оказывается, он что-то там натворил в Кургане и сбежал в Чечню. Зять забрал его с собой в Ингушетию. На следующий день пришли военные, русские и чеченцы вместе, искали его. Мать вышла и сказала, что его тут давно не было. Я подбежала было к двери, чтобы сказать, где он, но подумала о матери, заплакала и промолчала: родные обвинили бы ее.

После этого я жила то у бабушки, то в родительском доме. В селе открылось училище. Я сдала экзамены, получила аттестат и подала документы в университет в Грозном. Позвонила в Курган другому брату, Сулейману, самому старшему. Сказала, что хочу учиться. А он: «Если поступишь, я тебе ноги переломаю». Я плакала, умоляла, чтобы он разрешил мне учиться. Просто железные у них сердца, просто железные! «Нет, — говорит, — в Грозный учиться я тебя не отпущу». Мол, там все гулящие, там парень может сделать с девушкой что угодно.

Мать сразу поняла: «Не отпускает?» И пошла к моему двоюродному брату. Он был самый старший в нашем роду, его отец и наш родные братья были. И он сказал: «Если они сами не учились, почему не позволяют учиться другим? Я с ним поговорю. Она может учиться». Позвонил Сулейману, поругал его. Тогда Сулейман мне сказал: «Если ты сделаешь что-то недозволенное, мы тебя сразу убьем». Я говорю: «Из-за меня вы в позоре не будете».

У меня не было никаких связей, поэтому пришлось заплатить тысячу долларов — дедушка с бабушкой дали: тем, кто не платил, сразу ставили за вступительные экзамены двойки. Поступила на исторический.

А на пятом курсе меня украли. С этим парнем я примерно полгода была знакома. Он работал в милиции, в ДПС. Я домой ездила на студенческом автобусе. Эти автобусы в центре стояли. Рядом летние кафешки — мы с подругами там часто сидели, а он заходил с другом и меня заметил. Он говорил, что развелся с женой, — ему тогда 26 было — и хочет жениться на мне. А я отвечала, что приехала учиться, а не замуж выходить. Он говорил: «Хорошо, все будет нормально. Я тебя буду возить на учебу». Я ему отказала. И после этого он с друзьями меня украл.

Помню, была среда, у меня в тот день был экзамен. Я была у тети. Вышла из ее дома, иду по тропинке. Они подъехали, забросили меня в машину и увезли в дом его друга. После этого друг, его сестра и дядя пошли к моим родственникам, сказали: «У нас ваша дочь». Приехали Луиза и моя тетя, спросили, согласна ли я с ним жить. Я сказала, что согласна, и после этого они все сделали — обряды совершили, как положено.

Муж сразу после свадьбы сказал мне, что я нечистая. Я не поняла, спросила: «Что значит нечистая, ты о чем?» Он сказал: «Ну, ты не девственница. Срок тебе месяц, через месяц уйдешь домой. Найди любую причину».

Я хотела как-то оправдаться, говорю: «Как не девственница? У меня же шесть братьев, как я могла так поступить? Я же боюсь братьев». Я не могла сказать, что меня изнасиловали, не хотела позорить свою семью. Он сказал: «Ничего не знаю, только ты не девственница. Через месяц уйдешь к себе домой».

После этого он редко ко мне приходил. Я жила в его доме одна, ночевала одна. Через полмесяца позвонила тете. Она поговорила с ним, сказала: «Дай ей хотя бы еще один месяц». Он согласился. Потом в эту квартиру пришла его жена. Беременная — семь месяцев. Оказывается, он был женат, а она, когда он на мне женился, была в больнице на сохранении. Я же его паспорт не видела, в загсе мы не были.

Она сильно его любила. Мы поговорили, и у меня на душе легче стало, потому что я не знала, какую придумать причину, чтобы уйти домой. Я собрала свои вещи и ушла к дедушке с бабушкой.

Дома узнали через неделю. Началась паника: почему развелась, что такое? Мой дядя, троюродный брат и еще кто-то поехали к его родителям узнать, в чем причина развода. А сестра сказала мне, чтобы я искупалась и помолилась, потому что братья меня убьют.

Я подумала: «Будь что будет. Если они узнают, зачем мне вообще тогда жить?» Я уже была мертвая тогда, сама хотела покончить с собой, несколько раз пыталась — еще до замужества выпила много таблеток, но у меня не получалось.

Потом у большой мечети в Грозном подошла к реке и хотела спрыгнуть. Но один военный подбежал, встал на колени и говорит: «Не надо этого делать, если у тебя есть мать, подумай о матери». Я говорю: «Нет, я хочу умереть». А он силой удерживать меня не может — не должен даже до руки дотрагиваться, — на коленях стоит и говорит: «У меня сегодня дежурство, пожалуйста, не надо прыгать в воду. Меня за это накажут — почему не остановил?» И я: «Хорошо, — говорю. — Хорошо, не буду». И ушла. Потом, после развода, пила уксус, таблетки. Всевышний не хотел — не получалось у меня.

Братьям сказали, что у моего первого мужа была жена, и из-за этого мы развелись. Но на учебу братья меня больше не отпустили. Вообще выходить из дома не разрешали, к дяде с тетей не пускали на соседнюю улицу. С пятого курса меня отчислили. Полтора года я жила взаперти. А потом меня выдали замуж во второй раз.

Со вторым мужем, Джамалом, мы были знакомы еще до первого моего замужества. Он родился и жил на Дальнем Востоке, обычаев наших не знал, по-чеченски не говорил — только в 2007-м или 2008-м приехал в Чечню. Мы с тетей как-то зашли в магазин к его сестре, поговорили, я им понравилась, а когда они узнали, что я развелась с мужем, его сестра пришла к маме и сказала, что они хотели бы меня забрать. Мать сказала, что надо подождать хотя бы три-четыре месяца, потому что сразу не принято. Его сестра каждый день мне звонила, уговаривала выходить за Джамала.

Был еще парень в Науре, хороший такой, тоже хотел на мне жениться. Если б я за него вышла, у меня, наверное, все было бы нормально. Но мать дала слово родным Джамала, и я его нарушить не могла.

Летом 2010-го я вышла за него замуж, он через две недели уехал работать в Москву. Я восстановилась в университете, стала ходить на занятия. Сестре Джамала это не понравилось. Я слышала, как она звонила брату и наговаривала на меня. В декабре муж вернулся, и я забеременела. Тогда у нас начались ссоры, скандалы. Когда я готовилась к занятиям в университете, муж злился и ругался, что я слишком много времени уделяю учебе.

В новогоднюю ночь он избил меня прямо в гостях. Я просила его остаться на праздник дома, ведь это был наш первый совместный Новый год, но муж хотел ехать в гости к своему племяннику. Мы поехали. Я и жена мужнина племянника принарядились, и хотя в доме, кроме моего мужа, мужчин не было (племянник ушел с друзьями), он решил, что я нарядилась не для него. Когда жена племянника и его тетя вышли на улицу смотреть салют и мы с мужем остались одни, он меня избил. Вскоре он опять уехал, а когда весной вернулся, опять начались ссоры и побои.

Больше всего я боялась развестись. Я хотела детей, нормальную, счастливую семью. Я же не виновата, что мне все такие психи попадались! Джамал психовал и избивал меня, говорил, что я никому не нужна — братьям не нужна, ему не нужна. И ребенок ему не нужен.

В конце мая у меня сильно разболелись живот и поясница. Я пошла к врачу, и мне сказали, что надо срочно ложиться в больницу на сохранение. Я сказала мужу, а он спросил: «Что ты хочешь сохранить?» Он не сказал «кого», он сказал «что». Как будто это какая-то вещь. Я обиделась, заплакала. Он перевернул все в доме, даже телефон свой разбил. Сказал: «Пусть будет выкидыш, не нужен мне этот ребенок».

В больнице сдала анализы, а мне говорят: муж тоже должен сдать анализы, мы оба должны лечиться. Я позвонила ему, а он кричит: «Я ничем не болею, я не обязан сдавать никакие анализы. Мы разводимся» — и бросил трубку. Потом он прислал мне эсэмэс: «Ты мне не жена. Езжай к себе домой, живи со своими братьями. Я найду другую жену. Я сказал твоим братьям». И тут же звонит старший брат, кричит: «Ты где сейчас?» Мне стыдно говорить «в роддоме», я говорю: «В больнице». — «Завтра мы приедем».

Считается, что это стыд, если братья приходят в роддом к сестре. Но они все равно пришли, старший и младший, Сулейман и Абу. И женщины, и врачи смеются над ними: чего это они, мол, в роддом заявились? Не могли дождаться, пока ты выйдешь? А старший брат на меня орет: «Это что за дела?! Как он может так звонить брату жены?!» Орет, что я им надоела, что я уже один раз развелась, пришла домой и — опять. Он сказал, что этого терпеть они не будут: «Если ты приедешь домой, сразу же, на второй же день, мы отдадим ребенка отцу. Ты в глаза его не увидишь. А если им не нужен, выбросим, в нашем доме ты его воспитывать не будешь. А что с тобой делать, я знаю».

Я сразу догадалась, что они хотят меня убить. Когда старший брат ушел, младший мне сказал: «Ты слышала, что сказал Сулейман? Так и будет».

Из больницы я поехала к дедушке и бабушке. В двенадцать ночи муж прислал мне эсэмэс: «Я поменял замок». Потом братья опять забрали меня в свой дом и не выпускали: «Все, ты будешь сидеть дома, пока не родишь». Я позвонила родственнице и рассказала обо всем, она написала заявление в муфтият. Вскоре меня, мужа и братьев туда вызвали.

Там я сказала, что и братья меня отвергли, и муж мне не дает жить. Я просто не знаю, что мне делать. Я хочу, чтобы меня оставили в покое у дедушки и бабушки. И муллы мне говорят: «Наши обычаи этого не позволяют». На самом деле наоборот: по мусульманскому закону до семи лет ребенка оставляют с матерью. В Коране так и написано: ребенка ставить перед выбором в семь лет. Я спрашиваю: «А почему вы не говорите то, что написано в Коране?» А мне отвечают: «Наши обычаи, традиции этого не позволяют. Того, чего ты хочешь, не будет. Тебе лучше жить с мужем». И все.

Муж говорил, что я его не слушаюсь, что я плохая жена. Муллы ему сказали, что нельзя бить жену, особенно беременную: «Ты должен кормить ее, одевать ее, обувать, ухаживать за ней». Потом заместитель муфтия вышел и сказал моим братьям, что конфликт между нами улажен и что они могут ехать домой.

Когда мы с мужем пришли домой, он взбесился, стал кричать на меня, как будто это я придумала: «Они считают меня лохом — я обязан кормить, одевать и обувать жену? Я этого не должен!» Он кричал на меня и бил. И опять сказал, что я ему не жена. Муж должен сказать это три раза, тогда по мусульманским правилам считается, что муж и жена развелись. В мае он избил меня и в первый раз сказал: «Ты мне не жена, живи со своими братьями». После, когда я была в больнице, он написал это в эсэмэс — это уже второй раз. И вот теперь в третий. Так что по мусульманским законам он мне уже не муж.

Одна моя подруга уговорила его отпустить меня с ней в университет якобы по поводу диплома. А вместо этого отвела меня в правительственную комиссию по решению семейных конфликтов. Я там написала заявление о том, что меня бьет муж.

Потом два человека из комиссии поехали к нам на квартиру. Муж перед ними обвинял меня в том, что я не ношу платок — это неправда, — что отказалась ехать в Москву к шейху изгонять шайтанов, что после учебы поздно прихожу домой, не беру трубку, когда он звонит и все такое. Председатель комиссии велел мне лечь на пол, накрыл белой тканью, прочел надо мной молитву и сказал, что шайтанов во мне нет. Говорят, что человек, в котором сидит шайтан, при чтении Корана должен кричать и корчиться. Потом он порвал мое заявление и сказал мне, что мужа надо слушаться и терпеть побои, а мужу сказал, чтобы он не бил меня хотя бы до родов. Когда все ушли, муж отругал меня и избил.

Вижу: некуда мне деваться. Муж бьет, жить со мной не хочет, и я уже не хочу с ним жить, у бабушки с дедушкой братья жить не позволяют, а дома убьют. И рожать мне уже скоро. Вот я и решила бежать.

Когда муж уехал к родственникам в другой район, я собрала вещи, продала скупщику цепочку, серьги — у меня же денег не было ни копейки — и поехала в Ингушетию: там меня ждала одна правозащитница. Сели с ней в автобус и уехали в Москву. Я сначала переживала, у меня из головы не выходило: это же, наверное, грех, неужели я пошла по стопам шайтана, неужели это он мне шепнул, что надо уехать? Потом подумала: это же был месяц поста Рамадан, когда Аллах шайтана сковывает цепями. И успокоилась: значит, это Аллах мне помог.

Сестра двоюродная мне пишет теперь в «Одноклассниках»: «Не думала, что ты такое сделаешь, ты была такая тихоня, пугалась даже по пустякам, а теперь совершила такой храбрый поступок». Она не знает, где я.

В Домодедове Кесира тревожно оглядывается: «Пойдем в другое крыло, тут могут быть чеченцы». И ищет в расписании не свой рейс, который доставит ее в безопасную европейскую страну, а самолеты из Грозного. Девять месяцев она прожила в московской хрущевке. Выходила только во двор — погулять с ребенком, пугалась машин с чеченскими номерами, не ездила на метро, опасаясь случайно столкнуться с кем-то из родственников.

— А они тебя ищут?

— Подруга говорила, что ее вызвали на допрос в РОВД. Там сказали, что просто проверяют, не сбежала ли я в горы. А подруга ответила: «Какие горы с животом?» Она сказала, что я к брату в Курган собиралась, — ну, для своей безопасности. Тогда они сказали, что закроют дело, — раз я уехала для своей же безопасности.

— Как ты думаешь, Джамал любил тебя?

— Я думаю, нет. Однажды он у меня спросил, зачем я вышла замуж, и я сказала: «Как любая нормальная девушка, мечтала о семье, о детях». А когда я у него о том же спросила, он такое ответил, что мне противно стало. Мне стыдно об этом говорить. В общем, он не сказал ничего про семью, про детей, про любовь.

— А ты его любила?

— Ну да, любила. Ну, не так сильно, не знаю, так, средне. В исламе муж для жены — это бог, отец, брат, святой человек. Я так думала: со временем сильнее, наверное, буду любить.

— Первого мужа я любила. Он сам подошел, познакомился. Он мне стихи писал на телефон. Я запомнила первый стих, который он мне написал. Я много лет его помнила.

— Ты можешь по мусульманским законам выйти замуж в третий раз?

— Да. Но не выйду — не хочу, уже, как говорится, сыта по горло. Да и кому я нужна с ребенком? У нас в Чечне, например, с чужим ребенком замуж не берут. Если мать выходит замуж, ребенка должна отдать отцу или его родственникам.

— Ты после всего этого остаешься мусульманкой?

— Да. Надеюсь, там, куда я еду, будет мечеть, потому что я хочу ребенка воспитывать по-мусульмански, если получится. У меня в душе все это заложено.

— А то, что с тобой случилось, с другими чеченскими девушками часто бывает?

— Ну да, многие считают: раз женщина опозорила семью, все, она должна умереть. Был такой случай лет пять назад. Рядом с нашим селом есть поле, и какой-то пастух с собакой нашел там убитую девушку. Мать ее искала везде, не находила. Говорят, была очень красивая девушка, платок носила, все длинное — скромная такая. С нашего села один дэпээсник и его друг сказали ей, что украдут ее замуж. А на самом деле схватили ее, бросили в машину и изнасиловали. И потом вернули родителям. Мать девушки просила этих парней никому не рассказывать. Но ее братья как-то узнали, наняли киллера, он и убил эту девушку. И брата, и киллера потом посадили. А с насильниками так ничего и не сделали.

А в 2009 году, кажется, нашли на поле много убитых девушек — целых двадцать, по-моему. Там такие красивые были — вообще. Застрелены в голову. Я фотографию в телефоне видела. Объявили, что они были гулящие, и их убили ваххабиты. А оказалось, что какие-то начальники платили деньги родителям за то, что они с их дочками погуляют, а потом испугались, что это раскроется, и убили девушек. И свалили на ваххабитов. Вот такое насилие там. Все думают, у нас мусульманская республика. Нет, обыкновенная.

Источник:
Жила-была одна баба
История чеченской девушки, у которой не получилось умереть
http://expert.ru/russian_reporter/2013/06/zhila-byila-odna-baba/

Чеченские истории любви

Власти и общественность Чечни считают фильм Евгения Серова «Откричат журавли, противоречащим устоям чеченского народа и намерены бойкотировать его

Власти и общественность Чечни считают фильм Евгения Серова «Откричат журавли», показ которого состоится 12 июня на телеканале НТВ, противоречащим устоям чеченского народа и намерены бойкотировать его, в то время как сам режиссер отказывается принимать эти претензии.

Фильм, снятый по одноименному роману Сергея Куликова, рассказывает о драматической истории любви между чеченской девушкой и русским офицером. Восьмисерийный фильм будет идти в День России почти весь день.

«Как только начали анонсировать этот фильм, к нам посыпались многочисленные письма и обращения от местного населения, молодежи, возмущенных тем, что фильм от начала до конца противоречит нравственным устоям чеченского народа и, по сути, оскорбляет национальные чувства чеченцев», — сказал РИА Новости министр по внешним связям, национальной политике, печати и информации Чечни Шамсаил Саралиев.

Режиссер картины не понимает и не принимает эти претензии.

«Даже упоминания Чечни в фильме нет. Там нет уточнения места: это могло произойти где угодно на Северном Кавказе», — сказал Серов, по мнению которого и фильм, и роман, на котором картина основана, рассказывают о любви, «которая не имеет ни национальности, ни вероисповедания».

«Эта картина — как раз о дружбе народов, о том, что, живя в одном обществе, надо дружить. Мне очень жалко, что взяли и перевернули всю историю с ног на голову. В эту светлую картину о молодости и любви я вложил много душевного тепла и старания, и теперь мне жалко и обидно», — сказал режиссер РИА Новости.

Пресс-секретарь президента Чечни Альви Каримов поддержал мнение министра Саралиева.

«Мы надеемся, что руководство телеканала НТВ внесет изменения в программу и снимет фильм с показа», — сказал Каримов РИА Новости.

НТВ по поводу сложившейся ситуации вокруг фильма, никаких комментариев пока не дает.

Источник:
Чеченские истории любви
Власти и общественность Чечни считают фильм Евгения Серова «Откричат журавли, противоречащим устоям чеченского народа и намерены бойкотировать его Власти и общественность Чечни считают фильм
http://www.stavropolye.tv/sfdnews/view/21747

Чеченские традиции могут помешать счастью и любви

Читала тут вас всех, девочки. Что сказать, сколько людей, столько и мнений будет на intdate.ru.

Расскажу вам немного о себе. Моя мать татарка, отец — чеченец. У них было всё как положено (никях и т.д.). Но мы жили в другой стране, и моя мама официально с его родителями, находящимися в Чечне, не была знакома никогда. Ну и, естественно, что в каждом письме, в каждом телефонном звонке они настаивали на том, что бы он её бросил, потому что чеченские традиции (о них читайте здесь — прим. редакции) не позволяют чеченцам жениться на девушках другой национальности.

Прошло 6 лет, и он бросил. И меня, и её. Пару раз приехал, одно письмо. Помню, как мама плакала, хоть я и была маленькой, но очень хорошо помню. Замуж она так больше и не вышла, хотя я уверена, что поклонники были (она красива очень, честно). Я благодарна ей, что мне не пришлось жить с отчимом. Как она потом говорила, она бы себе этого не позволила никогда.

В итоге прошло 20 лет, я уже взрослая женщина 25 лет, выучилась, работаю, зарабатываю. И он объявился, со всей роднёй, с его детьми от второго брака. Никогда не забуду его первый звонок. Всё-таки расти без отца очень трудно…

Сейчас мы общаемся, я простила, так как мама мне сказала, «ты не имеешь право судить». Мне, конечно, больно, но я не стала высказывать это ни ему, ни всем тем дядям и тётям (которых сами понимаете, очччень много), никому. Только мама знает, как это было…

К чему я это всё рассказала? Даже не знаю. Счастливые истории любви бывают, но они очень редки. Я и сама влюбилась в мужчину-чеченца (наверное рок )))), потом испугалась и сбежала в другой город, сменила номера, живу уже почти год. Он нашёл мой номер через общих знакомых, звонит, то угрожает, то, наоборот, говорит о чувствах. Но у него патриархальная чеченская семья и даже то, что я наполовину чеченка, не поможет мне в его семью войти.

Вот так и живу. Мучаюсь, плачу, вспоминая. Всё-таки три года – это срок. А лучше него не вижу, и даже видеть никого не хочу. Вот так чеченские традиции мешают моей любви и моему счастью. В мае хочу поехать в Чечню на несколько месяцев. Познакомиться с остальными родственниками, может, что-то изменится в жизни. Знаю только, что детей хочу чеченцев, или вообще не хочу.

Просто, начиная отношения с любым мужчиной, девочки, готовьтесь к тому, что они закончиться могут, когда вы не будете к этому готовы, и дело не в нации или религии. Просто это жизнь. Хотя по многим примерам знаю, что православным действительно некоторый уклад жизни чеченцев кажется дикостью)))) Но когда среди этого всего растёшь, это воспринимается нормальным. Мне всё-таки в общении с моим вочарой было легко, я многое понимала, а когда, как говорится, не зная броду… тут действительно трудно.

Источник:
Чеченские традиции могут помешать счастью и любви
Чеченские традиции могут стать препятствием для счастья двух любящих людей. Читайте историю жизни матери нашей читательницы, которая продолжается и в судьбе дочери.
http://intdate.ru/chechenskie-tradicii/

(Visited 34 times, 1 visits today)

Популярные записи:

Правила этикета при входе в помещение Кто кого должен пропускать у двери? Сейчас правила этикета помнят немногие. Пара-тройка правил из серии… (2)

Как козерог добивается женщину Гороскоп совместимости козерог Общая характеристика личности Астрологическая характеристика правящей планеты Козерога - Сатурн - дала… (2)

Развитие плода ребенка 10 недель беременности развитие плода фотоБеременность на 10 неделе – что происходит, ощущения. 10 неделя… (2)

Поздравить девушку сына с днем рождения Красивые позравления с днем рожденияПоздравления « С днем рождения »,Замирает душа на мгновение.Стихи и проза… (2)

Потребности и цели Потребности, желания, цели Потребности, желания, цели - это довольно похожие понятия. Эта статья ставит целью… (2)

COMMENTS