Нравственная брезгливость

Воспитание чувств

Словосочетание, вынесенное в заглавие этой статьи, ассоциируется, прежде всего, с романом Гюстава Флобера. Название романа «L’ Education sentimentale» сначала переводилось как «Сентиментальное воспитание», и лишь в 1935 году переводчиками А. В. Федоровым и А. В. Дмитриевским было предложено привычное для нас название — «Воспитание чувств». Считается, что Г. Флобер использует это выражение в ироническом ключе: он описывает романтически настроенного юношу Фредерика Моро, который под воздействием буржуазной среды Второй империи теряет свои идеалы и принципы, становится циником и духовно пустым человеком.

Позже оно стало употребляться только в положительном (противоположном изначальному) смысле: воспитание нравственного, душевно чуткого человека.

Но у нас сейчас речь не о Флобере, а о том, что, не вдаваясь в тонкости французского языка и художественного перевода, русское сознание охотнее принимает второе название, а не первое, потому что идея «воспитания чувств» ему исконно близка.

Роль литературы в «воспитании чувств» недооценить трудно. Эстетическое воздействие произведения искусства на душу человека, особенно человека юного, эмоционально восприимчивого, очень велико. Ребенок, подросток значительно больше, чем скептически настроенный взрослый, способен пережить состояние катарсиса, известное еще в античном мире, — состояние очищения через сострадание тому, что представлено в произведении искусства (применительно к античному миру — в драме, а для нас — и вообще в литературе). Под этим воздействием подросток проникается этическими принципами, которыми руководствовался автор произведения, в том числе и его представлениями о любви, что, в частности, имеет отношение к заявленной теме данного номера нашего журнала. Вот почему для нас важно, что именно читают наши дети.

Взрослый человек, особенно если он искушен в области художественной формы и уже имеет свои этические установки, свою систему ценностей, меньше подвержен опасности «попасть в ловушку», расставленную автором для «уловления душ», а вот подросток перед этими приемами абсолютно беззащитен. Он простодушно подсознательно отождествляет себя с кем-то из героев и воспринимает мир уже через призму его взгляда:

Своих возлюбленных творцов,

Кларисой, Юлией, Дельфиной,

Татьяна в тишине лесов

Одна с опасной книгой бродит,

Она в ней ищет и находит

Свой тайный жар, свои мечты,

Плоды сердечной полноты,

Вздыхает и, себе присвоя

Чужой восторг, чужую грусть,

В забвенье шепчет наизусть

Письмо для милого героя…

Всем нам с юности знаком этот пример обаяния литературы, властно вторгающейся в жизнь и подменяющей собой реальность.

Так может быть, не стоит детям читать художественную литературу: мол, возбуждает она страсти, распаляет воображение и т.д., и т.п.

Такая позиция встречается и теперь. В недалеком прошлом, принимая вступительные экзамены в одном из православных вузов, автор данной статьи столкнулся с чрезвычайной ситуацией: экзаменаторов предупредили, что несколько абитуриенток, чада одного достаточно известного священника, не читали целый ряд произведений школьной программы, так как им это «не благословлено духовником». Оставляя в стороне вопрос правомерности таких запретов по отношению к образовательному минимуму, существующему в государстве, попытаемся взглянуть на эту проблему иначе: «полезна» или «вредна» для души подростка художественная литература. Оговоримся, речь идет исключительно о том, что традиционно именуется «классикой» и уже вошло в золотой фонд мировой литературы.

И в поисках ответа на этот вопрос обратимся, разумеется, к той самой классике.

У И.С. Тургенева есть удивительная повесть «Фауст». В произведениях Тургенева нередки литературные реминисценции, встречается некоторый «литературный фон», на котором развивается основная интрига. Но здесь трагедия Гете является непосредственным участником, действующим лицом в разыгравшейся драме.

Главная героиня повести Вера Николаевна, урожденная Ельцова, воспитана своей матерью как раз в полной изоляции от художественной литературы.

«Но и у г-жи Ельцовой были своя idees fixes, свои коньки. Она, например, как огня боялась всего, что может действовать на воображенье; а потому ее дочь до семнадцатилетнего возраста не прочла ни одной повести».

Впоследствии Вера была выдана замуж за человека доброго и порядочного, но недалекого и также не прочитавшего ни единой художественной книги.

«Прежде всего должен сообщить тебе удивительное обстоятельство: верь мне или не верь, как хочешь, но она почти ничего не изменилась ни в лице, ни в стане. Когда она вышла мне навстречу, я чуть не ахнул: семнадцатилетняя девочка, да и полно! …Женщина в двадцать восемь лет, жена и мать, не должна походить на девочку: недаром же она жила. Представь мое изумление: Вера Николаевна до сих пор не прочла ни одного романа, ни одного стихотворения — словом, ни одного, как она выражается, выдуманного сочинения! Это непостижимое равнодушие к возвышеннейшим удовольствиям ума меня рассердило. В женщине умной и, сколько я могу судить, тонко чувствующей это просто непростительно».

Герой решает «просветить» свою давнюю знакомую:

«Я вам принесу книгу! — воскликнул я. (У меня в голове мелькнул недавно мной прочтенный “Фауст”.)»

Знакомство с великой трагедией становится для героини роковым: высокая поэзия Гете пробуждает в душе героини незнакомые ей чувства. Она влюбляется в героя, но явление призрака матери, предостерегающей ее от измены мужу, повергает ее в такое тяжкое душевное состояние, что она смертельно заболевает: «Вера умерла. Я был на ее похоронах. С тех пор я покинул все и поселился здесь навсегда».

Вот, казалось бы, поучительный урок о вреде литературы. Но повесть Тургенева далеко не однозначна, как и вся великая классика – это скорее притча, чем картинка с натуры. Для наших современников очевидно невозможны такие сильные потрясения от чтения художественных сочинений, тем не менее повесть заставляет задуматься о силе эстетического воздействия высокой поэзии.

Через много лет после первой публикации повести, в ответе на анкету, которая была разослана в 1918 г. ряду деятелей литературы с целью выяснения их отношения к Тургеневу, писательница Л.Ф. Нелидова писала: «Подобно героине “Фауста”, в детстве и юности я могла читать только детские книги, путешествия и хрестоматии. Исключение было сделано для одного Тургенева» («Тургенев и его время»).

Любопытно, что именно для Тургенева сделано исключение. Между тем, кого как не его считают великим певцом любви. Стоит только вспомнить его повести «Первая любовь», «Вешние воды», «Ася», его романы, где весь сюжет так или иначе строится вокруг любви, так называемое «испытание любовью» проходят почти все его главные герои…

Интересно применительно к нашей теме «воспитания чувств» и первой любви сравнить восприятие одних и тех же произведений детьми из православной гимназии, т.е. по определению воспитанными в целомудрии и воздержании, и детьми из обычной школы, среди которых далеко не для всех целомудрие является нормой жизни, и нередко даже те, кто его еще сохранил, стараются ориентироваться на пример своих более «продвинутых» сверстников. Так вот, у православных детей сюжет тургеневских повестей и романов вызывает неподдельный интерес, они спорят, кто прав, кто виноват, что порядочно и честно, а что — не очень, тогда как «продвинутые» дети просто не видят проблемы для обсуждения.

Мне как преподавателю литературы родители нередко задают вопрос: «А не рано ли детям читать то или иное произведение?»

Убеждена, что в принципе классику читать не рано. Мы же не рекомендуем пятиклашкам Мопассана. А в целом высокохудожественные произведения, особенно русская классика, всегда настолько целомудренны, что ребенок в них просто не увидит того, что выходит за рамки его личного опыта. Так, например, обсуждая сюжет повести Тургенева «Вешние воды», семиклассники делают выводы, что изменять невесте плохо и непростительно, и они смотрят на главного героя глазами младшего брата обманутой невесты:

«Но боже мой! Вон там, на углу улицы, недалеко от выезда из города, не Панталеоне ли стоит опять — и кто с ним? Неужели Эмилио? Да, это он, тот восторженный, преданный мальчик! Давно ли его юное сердце благоговело перед своим героем, идеалом, а теперь его бледное красивое… это благородное лицо пышет злобой и презрением; глаза, столь похожие на те глаза! — впиваются в Санина, и губы сжимаются. и раскрываются вдруг для обиды.

А Панталеоне протягивает руку и указывает на Санина — кому? — стоящему возле Тарталье, и Тарталья лает на Санина — и самый лай честного пса звучит невыносимым оскорблением. »

Ведь для семиклашек важны только измена и предательство, а извиняющего обстоятельства они не видят. Они искренне не догадываются, чем же это так пленила Санина Мария Николаевна Полозова в охотничьем домике… Ну, дождик пережидали — и всего-то…

Но ребенок запомнил свои переживания по поводу судеб героев и знает, что изменника презирают все, даже собака. Потом, перечитав эту повесть в более зрелом возрасте, с новым жизненным опытом, он все поймет «про домик» и несколько иначе посмотрит на трагедию героя, но первоначальное впечатление и связанная с ним нравственная оценка из памяти все же не сотрутся.

Ф.М. Достоевский на вопрос одного из читателей по поводу круга чтения для подростка рекомендует, в первую очередь, Пушкина, а из зарубежной классики — Чарлза Диккенса и Вальтера Скотта.

В своей знаменитой речи о Пушкине он отмечает главные нравственные константы, характерные для зрелого творчества великого русского поэта: «Пушкин даже лучше бы сделал, если бы назвал свою поэму именем Татьяны, а не Онегина, ибо бесспорно она главная героиня поэмы… А разве может человек основать свое счастье на несчастье другого? Счастье не в одних только наслаждениях любви, а и в высшей гармонии духа. Чем успокоить дух, если назади стоит нечестный, безжалостный, бесчеловечный поступок?»

Кстати, сами дети замечают, что отношение доблестного рыцаря к любящей, но не любимой им девушке исполнено удивительного благородства, уважения к ее чувствам, благодарности: ведь не возлюбленную свою Ровену мчится спасать на судебном поединке еще едва живой после предыдущих ранений и мучений Айвенго, а всеми презираемую безродную Ревекку. И, что особенно важно, побеждает в этом поединке не сила, а правда Божия.

Возникает вполне ожидаемый вопрос: «Почему, если эта литература так прекрасна, если она внушает такие возвышенные идеалы, — почему она нередко вызывает скептическую оценку, а порой и жестокие насмешки наших детей?»

На него можно ответить, возвращаясь к предыдущему вопросу о том, что рано и что не рано читать.

Замечательный православный педагог София Куломзина в своей известной работе «Наша церковь и наши дети» дает классификацию особенностей восприятия детьми и подростками разных возрастных групп различных сторон духовной и интеллектуальной жизни:

«Дети старшего возраста (11, 12 и 13 лет): Усиливается критическое отношение к родителям, предшествующее “бунту” подростков, но все еще сохраняется почти фанатическая лояльность по отношению к семейным привычкам и мнениям… Сознание самого себя как личности усиливается… Нравственная оценка поступков все еще в значительной степени определяется одобрением или неодобрением окружающей среды — товарищей, семьи, родителей, но в детях постепенно пробуждается сознание и понимание любви как основы нравственной жизни…

Подростковый возраст (14, 15 и 16 лет): Сильное желание быть независимым, решать все самому, ведет к восстанию против родителей и вообще против авторитета взрослых. Подростки хотят уничтожить ограничения детства… Молодежная культура и неодобрение старшего поколения часто доходят до враждебности… У подростков часто появляется неподдельный скептицизм… Нравственные понятия, вызывавшие одобрение или неодобрение взрослых, теряют цену. Мерки правильного и неправильного, принятые в современном обществе, общепринятая “половая свобода” очень далеки от христианского учения».

Нетрудно сделать вывод: если вкус к серьезной классической литературе, ассоциирующейся, в первую очередь, со вкусами и этическими нормами старшего поколения, не выработался в 11 — 13 лет, то в 14 — 16 его выработать будет уже значительно сложнее, даже если подросток не слишком подвергся внешнему растлевающему влиянию. Если же он уже вкусил сомнительных «радостей» ранней плотской любви, то воздействие на его внутренний мир нравственного эталона «высокой классики» сводится практически к нулю.

Первая любовь в жизни подростка тем и знаменательна, что она первая, он еще не знает себя, не может дать себе отчет в своих чувствах, осознавать и анализировать их. Он, с одной стороны, чувствует жгучую потребность разобраться в себе и нуждается при этом в помощи кого-то более опытного, с другой — боится обнажить свою душу. Разумеется, нам не хотелось бы, чтобы советчиком нашего ребенка стала «улица» (в самом широком смысле этого слова). Но очень часто именно в этом возрасте и в этой ситуации он не желает слушать мнения старших.

Мы не можем изолировать наше повзрослевшее дитя от какого бы то ни было растлевающего влияния, но можем выработать у него стойкий иммунитет к воздействию той самой «улицы», некую нравственную брезгливость, которая воспитывается семьей, верой и — не в последнюю очередь — высокой литературной классикой, но только в том случае, если читательский опыт растущей личности на несколько шагов опережает чувственный, а не наоборот. Поздно подсовывать чаду «Первую любовь» Тургенева, когда если не оно само, то кое-кто из его знакомых сверстников уже может сказать о себе словами одного из героев этой повести: «У меня не было первой любви, я прямо начал со второй».

Я намеренно не привожу в данной статье «списка рекомендуемой литературы», посвященной теме первой любви и любви вообще. Это в значительной мере дело индивидуального вкуса и семейной традиции. Важно другое: нельзя слишком долго считать своего ребенка маленьким, думать, что ему что-то «рано» читать.

Традиции семейного чтения, неподдельный интерес и любовь родителей и других старших членов семьи к тем произведениям, которые они рекомендуют своему чаду, обмен впечатлениями, а возможно, и воспоминания о каких-то аналогичных ситуациях в реальной жизни помогают ребенку не только полюбить серьезное чтение, но и на основе читательского опыта выработать свою систему ценностей, свою собственную шкалу нравственных оценок еще в том возрасте, когда авторитет семьи и старших для него достаточно важен.

Случается, что ребенок и сам инициирует подобный диалог, спрашивая мнения старшего, которому он доверяет, о том или ином литературном персонаже, о том или ином сюжете. Причем нередко такой вопрос бывает вызван потребностью применить взгляды взрослого к какой-то подобной ситуации в жизни, «проиграть» разные возможности ее развития.

Бывает, что ребенок высказывает мнение, идущее вразрез с нашими нравственными установками. Далеко не всегда это его действительная позиция, иногда — просто «провокация», желание вызвать на откровенный разговор, и тогда литература становится неким «переводчиком», «посредником» в общении ребенка со взрослым на самые сокровенные темы.

У некоторых родителей может возникнуть справедливый вопрос: да что же это, они должны взять на себя обязанности школьного учителя литературы? И да и нет. Да, постольку-поскольку литература во многом формирует мировоззрение и стиль мышления ребенка. И если вы не хотите, чтобы ваше дитя усвоило взгляд на жизнь какой-то чужой тетеньки, которая руководствуется «изменчивой конъюнктурой нравственных ценностей» (термин из методических материалов к ЕГЭ по литературе), вам придется брать бразды правления в свои руки и самим общаться с ребенком на «литературные» темы. При этом еще желательно быть в курсе как общего образовательного стандарта по литературе, так и конкретной программы, по которой занимается в школе ваш ребенок (а программ этих несколько) — для того, чтобы суметь обсудить с ним в рамках ваших жизненных позиций то, что сами вы, может быть, ему бы читать и не дали.

И если старшие члены семьи заранее возьмут на себя весь этот нелегкий труд, к моменту встречи со своим реальным чувственным опытом ваш сын или ваша дочь уже будут обладать нравственными представлениями, которые будут осознаваться ими как свои личные, выстраданные, а не навязанные «отсталыми предками».

Конечно, нельзя сводить роль литературной классики в жизни человека, в том числе и подростка, только к воспитательной функции, и уж конечно, нельзя считать литературу панацеей от грехов, ошибок и падений юности, но и недооценивать эту сторону восприятия художественной литературы тоже нельзя.

Итак, подводя итоги сказанному, остановимся на главных тезисах:

1. Основой круга чтения для подростка должен быть «золотой фонд» русской и мировой классической литературы. Оговорюсь, что волевым решением исключать «модные» в подростковой среде книги не стоит. По мере того как художественный вкус формируется, ребенок сам отвергает все лишнее;

2. Родители или старшие члены семьи, руководящие чтением подростка, должны сами знать и любить те произведения, которые они рекомендуют;

3. Для подростка нужно отбирать те произведения, где повествуется «прикровенно о сокровенном», где нет никаких физиологических подробностей;

4. Старшие в ненавязчивых беседах должны помогать ребенку осмыслить прочитанное, выработать на основании впечатлений от художественных сочинений свою систему нравственных ценностей;

5. «Обсуждение прочитанного», умение высказывать и отстаивать свою точку зрения должно стать для ребенка естественной темой общения как со старшими, так и со сверстниками, а не «принудительной повинностью», отбываемой на уроке литературы в школе;

6. Читательский опыт ребенка должен не только опережать, но и в какой-то мере предопределять чувственный;

7. К «серьезному чтению» ребенка надо приучать еще до того, как у него начался период «подросткового бунта».

Кому-то высказанные в этой статье мысли могут показаться азами, известными каждому взрослому человеку и недостойными лишнего повторения, однако многолетний опыт преподавания литературы и особенно участия в родительских собраниях убеждает в обратном.

Каждый раз слышишь один и тот же вопрос: «А что читать ребенку помимо школьной программы?» И каждый раз, когда отвечаешь: «Да в первую очередь то же, что вы сами читали в его возрасте!» – встречаешь в лучшем случае недоумение.

Да, все время появляется новая литература для детей, подростков, молодежи. Подчас за всем трудно уследить. Но одно из важнейших средств сохранить преемственность во взглядах поколений на основные жизненные ценности – это общее чтение и доверительный разговор о прочитанном. Интерес к любимой литературе между поколениями должен быть взаимным. Однако в сохранении преемственности традиций и самоидентичности любого социума (семьи, народа, государства, цивилизации в целом) одну из главных ролей все же играет именно преемственность в восприятии классики – литературной, музыкальной, других видов искусства.

Когда нуль ставится после целого числа, он увеличивает его в десять раз, а когда ставится прежде него, то во столько же уменьшает или раздробляет его, отнимает у него характер целого числа, превращая его в десятичную дробь; и чем больше этих нулей, предпосланных целому, тем мельче дробь, тем ближе она сама становится к нулю».

Никогда такого не было, и вот опять

Сергей Голубицкий в своём блоге накатал чудесное:

В современной журналистике популярна жеманная тенденция: привлекать для подкрепления собственных кислых мыслей монументальные фигуры из прошлого. Чем монументальнее, тем эффектнее. Как правило, фигуры эти для журналистов неведомые, в лучшем случае – знакомые по Википедии (воистину: народная энциклопедия!). И вот берётся какая-то афоризма, принадлежащая или якобы принадлежащая колоссу культуры и цивилизации, и цепляется паровозом к тому, что неймётся навязать читателям.

Меня как человека резкого и нетерпимого (особенно, к человеческой глупости и необразованности) эта культурологическая пошлость всегда напрягала, но совсем уж невыносимо, когда ещё и афоризм притягивают липовый.

Уже несколько дней подряд мне попадается в разных тенденциозных идеологических текстах такая фраза: “Самые жаркие уголки в аду оставлены для тех, кто во времена величайших нравственных переломов сохранял нейтралитет (Данте)“!

Повторяют эту глупость и “ватные” люди , и “вышиватные”, пытаясь перетянуть на свою убогую и неубедительную сторону с помощью фразы из великого Данта. Фразы, которую … Данте никогда и нигде не произносил! Мало того, что нигде в творчестве флорентийского поэта, активно вовлечённого в политическую борьбу своей эпохи, нет такой фразы дословно, но её нет и по смыслу. Потому что всё в этих “жарких уголках” дышит лютым невежеством.

Чтобы не быть голословным:

Во-первых, самым “жарким уголком в аду”, представленном в “Божественной комедии”, выступает … ледяное озеро Коцит! В него вплавлен и Сатана и те, кто совершили самое страшное преступление (грех), какой только знал Данте и христианская этика — обман доверившихся! Чтобы это знать, нужно было хотя бы раз прочитать книгу Данте, но ватным и вышиватным журналистам сделать это не позволят образование (вернее, отсутствие такового);

“Непримкнувшие” у Данте бегло (и пренебрежительно) описаны в самом начале Третьей песни “Ада”:

34 И вождь в ответ: “То горестный удел

Тех жалких душ, что прожили, не зная

Ни славы, ни позора смертных дел.

37 И с ними ангелов дурная стая,

Что, не восстав, была и не верна

Всевышнему, средину соблюдая.

40 Их свергло небо, не терпя пятна;

И пропасть Ада их не принимает,

Иначе возгордилась бы вина”.

43 И я: “Учитель, что их так терзает

И понуждает к жалобам таким?”

А он: “Ответ недолгий подобает.

46 И смертный час для них недостижим,

И эта жизнь настолько нестерпима,

Что все другое было б легче им.

49 Их память на земле невоскресима;

От них и суд, и милость отошли.

Они не стоят слов: взгляни – и мимо!”

Это всё, что говорит Данте о политическом “нейтралитете” (впоследствии лукаво расширенном нечистоплотными манипуляторами на нравственность).

Если не Данте, то кто же тогда сочинил этот глупый апокриф?

В русскоязычный обиход фраза, приписываемая Данте, попала от англосаксонских “мыслители” ХХ века, которые, как известно, были и остаются прилежными учениками Макиавелли (в смысле равнодушия к средствам ради достижения “благих целей”). Оригинальная фраза — The Hottest Places in Hell Are Reserved for Those Who in a Period of Moral Crisis Maintain Their Neutrality — родилась не сразу, а выкристаллизовалась после серии переделок и подгонок под нужную идеологему.

В 1917 году религиозный кликуша У. М. Вайнс безапелляционно заявил, что у Данте было зарезервированно место для соблюдающих нейтралитет “in the lowest place in hell” (в самом низком месте ада). Можно было бы предположить, что Вайнс “Божественную комедию” не читал, но это как раз необязательно: скорее всего читал, однако, ничтоже сумняшеся, со спокойной совестью солгал во имя одному ему ведомых целей.

В 1944 ещё один проповедник Генри Пауэлл Спринг издал книгу афоризмов, в которой приписал Данте уже близкую к современному звучанию “цитату”.

На протяжении 50х годов эту лжесентенцию, также от имени Данте, постоянно использовал в своих публичных речах сенатор, а затем президент, Джон Кеннеди.

Полагаю, дальнейшее углубление темы уже не имеет значения. Главное, что нужно понимать:

– Данте Алигьери никогда не говорил подобной глупости;

– никакого отношения политический (и даже этический) “нейтралитет” не имеет ни к христианской этике, ни к признаваемым в христианстве грехам.

Посему не следует уподобляться невеждам и тиражировать вслед за ними чушь про “величайшие нравственные переломы”!

Дабы быть до конца искренним, признаюсь, что в 2014 году я тоже повёлся на поводу вот таких вот экстраполяций политики на этику (коя, как знают читатели, для меня всегда являлась единственной путеводной звездой по жизни) и активно занял сторону “вышиваты” в её противостоянии “вате”. Слава тебе господи, довольно быстро и малой кровью удалось отделаться от этого морока и понять, что абсолютно никакой разницы не существует между этими постсоветскими остроконечниками и тупоконечниками, ибо те и другие — не более, чем птенцы большевистского гнезда нетерпимости и нравственного вырождения. И никакой авторитет Данте не помешал мне брезгливо отстраниться от “воюющих сторон”, поскольку и те, и другие находятся по одну и ту же сторону “величайшего нравственного перелома”. Сторону Зла.

Материал: Сергей Голубицкий

Освоение космоса СССР и США

Автор: rft2 · Published 10.04.2016

Автор: Sagamor · Published 09.11.2015

Автор: Proper · Published 12.09.2015

Следите за нами:

Рубрики

Bad Russians © 2014. Сайт может содержать материалы 18+

Нравственная брезгливость

Общие черты характера и жизни Андрея Болконского. Натурой совершенно иного склада, чем Пьер Безухов, является в «Войне и мире» Толстого князь Андрей. В противоположность первому, человеку чувства, а не ума, князь Андрей всю свою жизнь строит на результатах отчетливой, последовательной, ясной мысли и подчиненной ей воли. В то время, как Пьер большей частью безвольно отдается обстоятельствам и упорно ищет устоя и утверждения духовного не в себе, а в окружающем, общаясь со всеми, открывая каждому свою душу, бессознательно веруя в какое-то общее жизненное руководящее начало, – Андрей Болконский обладает сильной волей, чуждается людей, замкнут в самом себе и утверждается на своем личном начале.

У него в голове сложился законченный жизненный план, он знает свои силы, свой ум и волю, и готовится к власти, влиянию, к деятельности, к высокому общественному положению. Рационалистически настроенный, натура трезвая, «головная», князь Андрей считается только с внешними условиями окружающей жизни. Но автор ведет своего героя через целый ряд исключительных переживаний, в течение которых ему раскрывается совершенно иная сторона жизни, и – прежде индивидуалист, замкнутый и одинокий в личном внутреннем мире, – князь Андрей, как и Пьер, приходит к отречению от личного индивидуалистического устоя и признанию высшей руководящей Силы, объединяющей всех людей, к идеям самоотречения и любви.

Силу воли и твердость характера князь Андрей унаследовал от своего отца, русского барина, генерала Екатерининских времен, человека сурового, властного, скрывающего большую нравственную силу за внешним чудачеством и самодурством. Старый князь Болконский сочувствовал материалистической французской философии XVIII века, и можно установить связь между рационализмом сына, князя Андрея, и этой склонностью отца. Унаследовав от него также ясный ум и стремление к широкой деятельности, князь Андрей чувствовал себя неудовлетворенным пустотой светской жизни, выше которой стоял он по своему уму и интересам.

Так же, как и Пьер, он хорошо видел фальшь и ложь этой жизни. Создав себе собственный внутренний мирок, князь Андрей замкнулся в нем, относясь холодно и даже презрительно к людям и общаясь с немногими. В числе этих немногих был Пьер, с которым Андрея Болконского связывала общность умственных интересов. Опять-таки в противоположность Пьеру князь Андрей был занят не отвлеченными вопросами нравственного порядка, но вопросами жизни практической; он любил все умственные построения связывать с их практическим осуществлением. Поэтому ему были чужды такие чисто теоретические умы, как Сперанский, в котором он после недолгого увлечения разочаровался. Здесь также причина того, что князю Андрею трудно было найти применение своим силам в тех областях государственной службы, где царили формализм, теоретичность, где на первом месте были теоретические формулы, а не потребности действительной жизни.

Свои планы широкой деятельности, надежды на славу и возвышение, князь Андрей основывает потом на службе военной; пример героической судьбы Наполеона волнует его воображение. Чувствуя за собой большой запас нерастраченных сил, волю и ум, князь Андрей видел для себя возможность твердо и полно осуществить намеченные цели и добиться всего, чего он хотел. Но именно ум, нравственная брезгливость и широкие цели отвращали его от многих путей служебной карьеры, на которых успевали карьеристы и хищники. Когда же побывал он на поле Аустерлицкой битвы, то поблекли и его представления об обаянии войны и о военной славе.

Чувство личности. Отличительными чертами Андрея Болконского являются сила воли и властное чувство личности, индивидуалистическая замкнутость его в самом себе и отрешение его личности от всего окружающего. Князь Андрей обнаруживает склонность всегда анализировать свои чувства и впечатления, погружаться в самого себя, жить интересами своего внутреннего мира, считаться как с самым существенным, с фактами своей внутренней жизни. Новое впечатление, поразившее его душу и открывшее какую-либо незамеченную раньше сторону жизни, становится определяющим для его дальнейшего поведения, для всего уклада его существования.

Нравственные поиски князя Андрея в «Войне и мире»

Не внешние факты влияют на его жизнь, а внутрснние факты личного духовного сознания. Так, увидев на поле Аустерлицкой битвы ничтожную роль личности в деле войны и громадную власть сил стихийных, не зависящих от личной воли, а главное, почувствовав в виду близкой смерти от раны мелочность своих прежних честолюбивых целей и всего людского муравейника перед впечатлением вечного покоя вселенной, обнимающего и живых и мертвых, – князь Андрей, выздоровев, отрекается от прежних целей и уединяется в своей деревне.

Воля. Сила его воли обнаруживается в той неуклонности, с какой он немедленно осуществляет принятые решения, часто вопреки своему же чувству. Так, почувствовав разногласие свое со Сперанским, разочаровавшись в его деятельности, князь Андрей покидает путь к блестящей служебной карьере, которая ему открывалась. Принимаясь за что-либо, будь то управление полком, или осуществление намеченных в деревне реформ, он настойчиво и терпеливо добивается всего, что было им намечено.

Когда с изменой Наташи, разбилась так оскорбительно мечта его семейной жизни, князь Андрей находит в себе силу сохранить полнейшее самообладание, удивляя своим наружным спокойствием посторонних. Воля его находится в полнейшем согласии с его разумом. Пережив в своем внутреннем мире какой-либо факт, изменяющий его взгляды на прежде поставленную цель, он легко и безвозвратно отказывается от всех связанных с нею преимуществ, и прежняя заманчивая, волновавшая его цель перестает для него существовать, причем выводы разума для него сильней всех мечтаний честолюбия. Полное спокойствие сохраняет он и перед лицом смерти.

Нравственный перелом. Первую сильную трещину в своем миросозерцании князь Андрей почувствовал в упомянутый момент на Аустерлицком поле, когда он лежал раненый, забытый между грудами тел под открытым небом. В торжественную минуту близости смерти в нем проснулась склонность к созерцанию, и здесь князь Андрей обнаружил всю духовную силу и высоту своей натуры. Без слепого ужаса и тоски перед смертью, как истый философ-созерцатель, он окинул в эти минуты взглядом всю жизнь свою и других и был искренно удивлен открывшеюся ему ничтожностью всех забот и интересов этой жизни в сравнении с бесконечно-глубоким покоем неба, обнимающего землю и говорящего о другом покое – вечности.

В эту минуту произошел тот «уход от жизни» Андрея Болконского, та оторванность от неё, следы которых остались навсегда в его душе, и который окончательно завладели им в последние дни его перед смертью «Все пусто, все обман, кроме этого бесконечного неба, – думал тогда князь Андрей, – ничего, ничего нет, кроме него. Но и того даже нет, ничего нет, кроме тишины и успокоения». Последующие события только подтверждают в нем это отношение к жизни.

Вернувшись к себе в деревню, князь Андрей повел уединенный и замкнутый образ жизни, но судьба вновь заставила его почувствовать близость смерти, на этот раз смерти жены. Под влиянием этих событий он впадает в тяжелое пессимистическое настроение, жизнь ему кажется пустой, бесцельной, то пошлой, то жестокой. Он переживает бремя пустоты жизни и отвращения к ней.

Последняя вспышка жизненных интересов снова оканчивается для него жестоким разочарованием: он разрывает с общественной деятельностью, после разногласий со Сперанским, не веря больше в возможность плодотворной работы, и, наконец, переживает катастрофу крушения надежд на семейное счастье. Его любовь к Наташе и мечты о новом, родном гнезде оканчиваются обидой и горем вследствие измены Наташи. Вся жизнь этого человека складывается таким образом, что он, строивший план исключительно личного счастья, а все содержание жизни определявший только личными интересами и потребностями, последовательно отвергает все интересы этой жизни и отходит от неё все дальше в какую-то пустыню полного отчуждения от жизни.

Но это разрушение старого содержания жизни знаменовало лишь близость нового. Это новое нахлынуло на его душу, когда он, снова раненный в Бородинской битве, переживает высокие минуты прощения прежних обид и нового любовного отношения к жизни. Поднявшись над общей человеческой суетой, с высоты смотря на все то, что заставляет людей волноваться, скорбеть, бороться, работать, унижаться и. страдать, он чувствует, как далек он теперь от своих былых чувств ненависти, тревоги, от желаний и мук. Его душой завладевает глубокий покой; художник описывает, как погруженный в эту холодную и чистую стихию глубокого покоя, отрешенности от всех интересов существования, Андрей Болконский бесстрастно, тихо и покойно смотрит на все вокруг, даже на Наташу, которую он так любил.

Параллель между жизненными путями Пьера Безухова и князя Андрея обнаруживает снова уже сделанные раньше писателем выводы, что человек находит истинную, питающую его почву для своего «я» только в живом и любовном общении с миром, в согласии с ним, в отречении от своей личности и подчинении её общему верховному руководящему началу, тому началу, «которым люди живы».

Пьер нашел путь к этому источнику жизни: народ и такие представители его, как Каратаев, были для него живым примером такого непосредственного богоощущения в мире. Андрей Болконский был иным по натуре человеком, остался замкнутым в своем личном, внутреннем мирке и так и умер одиноким, как и жил.

© Русская историческая библиотека 2017

Отдых на море. Мои впечатления о поездке в Крым.

Весной мы долго решали, где можно хорошо отдохнуть этим летом. Выбор сделали в пользу Крыма. Отдых на море может обойтись недорого, если у вас скромные запросы. В КруизЦентре предлагали гостиницы с разными видами услуг: платным и бесплатным бассейном, с трехразовым питанием или только с завтраками европейского типа, с собственным пляжем и без пляжа… Мы остановились на санатории «Жемчужина» по ряду причин. Это южное побережье Крыма, где расположено Ласточкино гнездо. Шведский стол, проживание в 200 метрах от моря, бассейн, пляж, санаторное лечение. Не все предложения, что были на сайте санатория, совпали с реальностью.

Курортная суета началась уже в симферопольском аэропорту: одних туристов встречают, других провожают. Отъехать от аэропорта и подъехать к нему сложно: стоянка не рассчитана на большое количество машин. Проезд без пробок возможен только ранним утром или, если очень повезет. Правила дорожного движения не всегда соблюдаются, все летят с бешеной скоростью. Крым принимает отдыхающих и в то же время строится. Сносятся старые здания, работает строительная техника. По дорогам идут большегрузные машины со стройматериалами. Не до гостей. Встретивший нас таксист оказался неравнодушным человеком и прекрасным экскурсоводом. Он восхищался красотой местности, жаловался на незаконную вырубку лесов под строительство частных дач, рассказывал о жизни своей семьи, семейных традициях сохранения старых деревьев как памятников природы…

Мы любовались красивым ландшафтом: горами, уходящими в небо, бескрайним синим морем, виноградными плантациями, реликтовыми лесами… С интересом рассматривали украинские хутора, ухоженные дворы и сады, пасущихся в горных лощинах коров. Красота и гармония с природой.

По прибытию в санаторий многое нас разочаровало.

С самого первого дня пребывания нужно было смириться с запустением. В гостинице уже много лет не проводился ремонт: стены обшарпаны, ванна заржавела. Было неприятно укрываться грязными, разлохмаченными от времени одеялами. Крытый бассейн не работал. Душ с пресной водой у моря походил на развалившуюся строительную площадку.

Здесь не созданы условия для культурного отдыха: все здания обветшали, фонтаны разбиты, горные тропинки замусорены… Гипсовые статуи, мебель, ковровые дорожки, тюль на окнах, маленькие холодильники остались со времен Советского Союза. Однако и в этом есть своя прелесть. Старые здания, ажурные балконы и смотровые площадки напоминают историю.

Для меня было важно одно — отдохнуть, накупаться в море и загореть. Санаторий интересен тем, что имеет сплошные горные скаты и подъемы, крутые ступеньки и лестницы. Любая прогулка уже хорошая тренировка. Воздух необыкновенный, так как мы жили в самом зеленом санатории Крыма. Можжевельник, кедровый орех, платаны, кипарисы, ели, каштаны… Названия многих деревьев я даже не знаю.

Мне нравилось лазать по горным склонам и ущельям, заброшенным бухтам с огромными валунами, наблюдать за чайками и бакланами… Я нашла несколько разновидностей плюща. Он может расти на деревьях, высасывая из них влагу. Каждая его веточка пускает корни и впивается в кору намертво. В ущелье под Ласточкиным гнездом плющ растет на голых скользких каменных глыбах, без земли. Поражает его живучесть. Кроме плюща деревья душит виноград. В санатории мы обнаружили высокую ель под огромной шапкой из виноградных лоз и плодов. По утрам на деревьях резвятся белки. Приятно было лежать на балконе и следить за игрой белок.

Понравилось питание, я люблю украинскую кухню.

Символом Южного берега Крыма является замок «Ласточкино гнездо», построенный в 1912 году по проекту русского инженера-архитектора А. В. Шервуда. Замок расположен на 40-метровой Аврориной скале мыса Ай-Тодор.

В 1927 году во время землетрясения в скале образовалась трещина, а замок получил серьезные повреждения.

Об этом событии написано в книге А. Никонова «Крымское землетрясение 1927 года»:

«…На балконе, висевшем над морем, ужинало довольно много посетителей из соседнего дома отдыха «Харакса». Публика разошлась лишь за 10 минут до главного толчка, от которого разрушилась башня этой затейливой дачи. Упавшие на балкон камни разбили столы и стулья, сломали перила и сбросили часть этой мебели в море, куда последовали бы и посетители, если бы они задержались на 10 минут позже. В башне, построенной из желтого евпаторийского камня, образовались 2 бреши, как будто ее прошило огромное ядро».

Только в 1970 году замок был реконструирован по проекту ялтинского отделения «Гипроград» автором-конструктором В. Н. Тимофеевым и архитектором И. Г. Татиевым. С тех пор реконструкция замка не проводилась.

В 2016 году замок «Ласточкино гнездо» получил статус объекта культурного наследия федерального значения.

Рядом с Аврориной скалой стоят сувенирные лавки, где продаются картины, фотографии, посуда, одежда с видом замка. К причалу швартуются теплоходы с туристами со всего крымского полуострова, чтобы подняться к сказочному сооружению.

Замок нещадно эксплуатируют в коммерческих целях. Вход в замок платный, так как здесь все время что-то организовывают. В дни нашего отдыха проходила выставка картин. Интересно, что министерством культуры Крыма разработана целая концепция использования этого памятника, куда вошли организация выставок, концертов камерной музыки, литературных вечеров, театрализованных представлений, презентаций, молодежных балов… Глупо организовывать в стенах памятника архитектуры и истории выставки и торговлю произведениями живописи и сувенирной продукцией. Вот так сохраняется сегодня историческое наследие. Какие могут быть перспективы у замка «Ласточкино гнездо», если есть такая концепция его использования?

Для туристов, интересующихся историческими памятниками, организованы экскурсии во дворцы (Воронцовский, Ливадийский, Юсуповский, Бахчисарайский…) и города (Ялта, Севастополь, Симферополь, Судак…).

В Крыму можно потратить время и деньги на многие интересные развлечения: шопинг, восхождение на гору Ай-Петри, дайвинг, экскурсии в пещеры, аквапарки, джампинг, конные прогулки, полет на параплане и воздушном шаре…

Вернулись мы домой загорелыми и счастливыми, но следующее лето мы проведем в другом месте. Отдых на море должен быть более комфортным.

Источники:
Воспитание чувств
Журнал "Виноград" — Главная
http://www.vinograd.su/upbringing/detail.php?id=42488
Никогда такого не было, и вот опять
Русский топ новостей: самое интересное про Россию. Куда поехал Путин — свежие комментарии даёт Лавров, зачем нужна армия, авиация и флот, памятник жертвам США, русская политика и экономика, наше оружие, авто и мото, вежливые люди в top news.
http://topru.org/63459/nikogda-takogo-ne-bylo-i-vot-opyat/
Нравственная брезгливость
Сайт Русская историческая библиотека — лучшие материалы по русской и мировой истории. Публикации классики исторической мысли.
http://rushist.com/index.php/literary-articles/4918-obraz-andreya-bolkonskogo-v-vojne-i-mire-tolstogo
Отдых на море
Отдых на море привлекает каждого. Все ждут от него удовольствия. Однако в ближайшее время отдых на море может вас и разочаровать.
http://mymelnica.ru/nasha-zhizn/otdyih-na-more-moi-vpechatleniya-o-poezdke-v-kryim.html

(Visited 8 times, 1 visits today)

Популярные записи:

Мочегонное при кормлении грудью Какие мочегонные препараты можно принимать при лактации кормящим мамам?Какие мочегонные препараты можно принимать при лактации… (2)

Жена не хочет секса? Ищем выход вместе Кто виноват в этой ситуации и что делать дальше? Прежде всего попробуйте встать на место… (2)

Мужчина козерог пропадает В разгар романа мужчина исчезает А ведь у вас все так хорошо шло, и… он… (2)

Правила этикета при входе в помещение Кто кого должен пропускать у двери? Сейчас правила этикета помнят немногие. Пара-тройка правил из серии… (1)

Если мужчина овен молчит Если мужчина Овен замолчалЕсли мужчина Овен перестал с вами разговаривать, то скорее всего он чем-то… (1)

COMMENTS