«Парень врет о больших доходах и крутых сделках»

«Парень врет о больших доходах и крутых сделках»

Лариса Харланова 
психоаналитикВсе статьи
Вопрос к эксперту 
Мужчина и женщина 

Почти год живу с молодым человеком. Все складывается хорошо, мы любим друг друга. Но есть одна проблема: он постоянно врет окружающим о том, чем занимается. Три года назад из-за травмы ему пришлось завязать с хоккеем. Спустя год устроился в фирму менеджером среднего звена, где и продолжает работать. С тех пор стал врать о крутых связях и сделках, о дорогостоящих покупках, о размере дохода. Историй очень много, и все разные. Мне он врет по мелочам, преувеличивает значимость и ценность тех или иных вещей. О том, какие сказки он рассказывает окружающим, я узнаю случайно. Когда уличаю его во лжи, начинает врать еще больше, обвинять всех вокруг, в том числе меня, в излишнем любопытстве и клевете. Как помочь ему вернуться в реальность?

Елена, 24 года

Вы можете помочь молодому человеку увидеть, что это превратилось в проблему и ставит под угрозу ваши отношения. Что-то должно заставить его пройти психотерапию, без которой, на мой взгляд, не обойтись.

Он так много труда и времени вложил в спортивную карьеру, которая не состоялась. Это очень трудно принять. Он мечтал об успехе и победах, о высоких гонорарах и совсем иной жизни. Но планы рухнули в одночасье, и он оказался простым менеджером. Ложь — это его способ справиться с этой переменой.

Конечно, подобный метод не может помочь. Нужно настоящее признание случившегося. Ему пора найти то, что будет делать его счастливым. Вы не сможете ему помочь, если он не признает, что ложь вышла из-под контроля. Создавая иллюзорный мир, он нисколько не продвигается, а даже мешает себе развивать какие-то новые таланты. Терапия сможет ему помочь.

Задайте вопрос эксперту online

Источник:
psychologies.ru

Майкл Джей Фокс: «Я договорился с болезнью»

1985 год. Майклу Фоксу 24 года. На экраны выходит фильм «Назад в будущее» и мгновенно делает актера, уже довольно популярного благодаря сериалу «Семейные узы», настоящей суперзвездой. Шесть лет спустя ему поставят диагноз — болезнь Паркинсона. 11 апреля, во Всемирный день борьбы с болезнью Паркинсона, публикуем фрагмент интервью Майкла Фокса — об отношениях с болезнью, ошибках и вере в лучшее.
Человек среди людей 

Майкл Фокс родился в Канаде — стране лесов, кленового сиропа и хоккея. И, как многие мальчишки, мечтал стать хоккеистом. Подвел маленький рост: около 163 см. Поняв, что в большом спорте ему ничего не светит, 13-летний Фокс записался в школьную театральную студию, в 15 получил роль в сериале, а в 18 бросил учебу и отправился покорять Голливуд.

С покорением поначалу не задалось: мешал все тот же маленький рост. Майкл уже собирался обратно в Канаду, как вдруг ему предложили сняться в сериале «Семейные узы». За роль Алекса актер получил три премии «Эмми» и «Золотой глобус», а в 1985 параллельно начал сниматься у Роберта Земекиса в фильме «Назад в будущее». Несколько лет спустя у фантастически успешной картины вышли продолжения, а в 1991 году тридцатилетнему актеру поставили диагноз — болезнь Паркинсона. Публично он рассказал о нем лишь в 1998, а с начала 2000-х в основном переключился с актерской игры на поиск лекарства от заболевания и основал свой благотворительный фонд, который помогает пациентам и спонсирует исследования.

Сегодня Майкл Фокс озвучивает анимационных персонажей, периодически появляется в популярных сериалах («Юристы Бостона», «Хорошая жена», «Клиника»). Уже тридцать лет Фокс женат на актрисе Трэйси Поллан, у них четверо детей. Публикуем фрагмент интервью, которое актер дал журналу The New York Times Magazine весной 2019 года.

Вам поставили диагноз в 1991 году. Как это повлияло на вашу профессиональную жизнь? Вы начали сниматься, в основном, в комедиях — почему?

Я был напуган. Ужасно напуган. Я ничего не знал о болезни. Ты живешь как ни в чем не бывало, и вдруг тебе говорят, что все вот-вот радикально изменится. Сейчас-то я могу спокойно говорить об этом. Я договорился с болезнью, предоставил ей полную свободу действий в тех сферах моей жизни, которые она затронула, но в остальных я по-прежнему хозяин. Но тогда…

Тогда я был в панике, и это мешало мне принимать взвешенные решения. Казалось, часы тикают, и надо успеть заработать денег, пока я еще в состоянии. А значит, сниматься как можно больше — в фильмах, которые могут стать успешными. А надо было — в хороших, в действительно стоящих. Лучше было сняться в одном фильме, но в таком, который бы действительно что-то для меня значил.

Я начал понимать это только три года спустя — тогда, когда стал постепенно принимать свою болезнь. Но принять — не значит сдаться. Это значит понять и начать что-то делать.

Кристофер Ллойд и Майкл Джей Фокс в фильме «Назад в будущее».

Актеры часто говорят о своем теле как об инструменте. Из-за болезни ваш «инструмент» изменился…

Я долгое время выезжал в основном на мимике, много гримасничал. И это стало одной из причин, почему оставил «Спин-Сити» [Американский ситком, в котором Фокс играл главную роль — заместителя мэра. — Прим. ред.]: я чувствовал, что мое лицо стало «каменеть», и двигаться так, как раньше, больше не получается. В последних двух сезонах это уже довольно заметно. И я ушел.

Потом были «гостевые роли» в «Клинике» и «Юристах Бостона». Не думаю, что у меня хорошо получалось, но я был счастлив вернуться. Я понял: актерство — все, что я люблю и умею, и надо найти способ продолжать. Надо научиться использовать мой новый «инструмент». Слышали о философском подходе «меньше — значит больше»? Он стал для меня единственным выходом. У меня теперь как раз было «меньше».

Сколько в вас сегодняшнем от того парня, который когда-то снимался в «Назад в будущее» и «Семейных узах»?

Тот парень был другим. Он был куда ближе к канадскому мальчугану, который обожал рок-звезд: Джимми Хендрикса, Джимми Пейджа — и сам мечтал стать рок-звездой. Но я не был рок-звездой. Я был идиотом, который так и не понял главного.

А что было главным?

То, что у меня был талант. Что я всего достиг, потому что действительно что-то умел. Я же считал, что выиграл в лотерею, и не уважал свои собственные способности. Я катался на лимузине, высунувшись в люк на крыше, в каждой руке по банке пива, и удивлялся: кто бы мог подумать, что меня — меня! — ждет такой успех? А потом в игру включился Паркинсон. И я понял, что в жизни есть вещи поважнее, чем стать рок-звездой.

Болезнь Паркинсона — медленно прогрессирующее хроническое неврологическое заболевание, вызванное разрушением и гибелью нейронов, вырабатывающих нейромедиатор дофамин. Излечить заболевание в настоящий момент нельзя, но современная медицина позволяет значительно улучшить качество жизни больных и замедлить прогрессирование болезни. Используются как медикаментозная терапия, так и хирургические вмешательства. Так, Майклу Фоксу в 1998 году сделали таламотомию — точечное повреждение ядер таламуса.

Изменила ли болезнь ваше восприятие смерти?

Пожалуй, да. Я начал воспринимать свое существование как часть единого непрерывного процесса. Смерть постоянно где-то рядом, но не то чтобы я постоянно думал о ней.

Недавно вы столкнулись с новыми серьезными проблемами со здоровьем. Расскажете об этом?

Рано или поздно это должно было случиться. Дала о себе знать старая хроническая проблема с позвоночником. Мне говорили, что, если ничего не делать, я стану хуже чувствовать ноги и мне сложнее будет передвигаться. Потом я вдруг начал часто падать. Становилось все хуже и хуже, и было сложно понять, в чем дело: в болезни Паркинсона или в проблемах со спинным мозгом. В конце концов мне сделали операцию, за ней последовал долгий период восстановления.

Примерно в это время меня пригласили кое-где сыграть, и в августе прошлого года я должен был приступить к работе. Встал утром, пошел на кухню позавтракать, оступился, упал и размозжил руку. 19 штифтов.

Как вы с этим справились?

Знаете, я стараюсь не увлекаться мыслями типа «все в нашей жизни происходит для чего-то». Но, мне кажется, чем неожиданнее то, что с нами случается, тем большему мы можем научиться. Взять хотя бы этот случай: с чего я вдруг решил, что я в полном порядке и могу вернуться к активной жизни и работе, если за полгода до этого был прикован к креслу-каталке? У меня были довольно оптимистические ожидания от самого себя, а о возможных последствиях я не думал.

Кадр из сериала «Хорошая жена».

В начале 2000-х, основав фонд, вы мечтали найти средство от болезни Паркинсона, и рассчитывали сделать это в ближайшие десять лет. Прошло почти двадцать. Вы все еще надеетесь найти лекарство?

Конечно. Долгое время у нас было одно единственное средство. Оно давало кратковременное облегчение и вместе с ним — кучу побочных эффектов. Было просто необходимо найти что-то более эффективное. Например, сейчас появился препарат, который помогает при оцепенении. А это серьезная проблема для людей с моим диагнозом. Вы можете поджечь мне штанину, рядом со мной на столе будет стоять стакан воды, а я только и смогу, что сидеть и думать, как здорово было бы вылить воду себе на ногу. Лекарство, которое помогает с этим справиться, сильно меняет качество жизни.

Вы сейчас работаете над новой книгой. О чем она? [Фокс написал три книги мемуаров, ставших в США бестселлерами. — Прим. ред.]

Недавние проблемы со здоровьем заставили меня задуматься вот о чем: не давал ли я прежде людям ложную надежду? Не были ли мои выводы и открытия слишком поверхностными?

Я примирился с болезнью и считал, что и остальные сделали то же самое. И что хуже уже не будет. Проблемы с позвоночником показали, что это далеко не так. Готов ли я, будучи прикованным к кровати и принимая лекарства 24 часа в сутки, по-прежнему говорить: «Эй, а ну-ка не унывать!»?

Важно ли для вас то, что ваши дети могут посмотреть старые фильмы с вашим участием и перенестись в те времена, когда их папа еще не был болен?

Нет. Для детей моя болезнь — часть меня. Она сделала меня тем, кто я сейчас.

Источник: The New York Times Magazine.

Источник:
psychologies.ru

(Visited 1 times, 1 visits today)

Популярные записи:

COMMENTS